Решив сбежать, а не оставаться рядом и ждать, пока он передумает, я, спотыкаясь, поднялась по лестнице так быстро, как только могли нести меня ноги.

— Что происходит? — Спросил Тадхг, выглядывая из своей спальни. — Шэн…

— Запри свои двери, — выдавила я. — Он вернулся.

Глаза Тадхга расширились от страха. — Ч-что?

— Запри свою гребаную дверь, Тадхг! — Я закричала. — Это не шутка.

Он побежал обратно в свою комнату и запер дверь на засов.

Тяжело дыша, я вбежала в свою спальню и захлопнула дверь. Щелкнув замком, я дико огляделась по сторонам, когда паника скрутила меня изнутри. С проснувшимся инстинктом самосохранения я бросилась к своему комоду и толкала изо всех сил, пока он не загородил дверь. Все еще в отчаянии, я тоже подтащила свой прикроватный шкафчик.

Его голос был там.

Я могла это слышать.

Я могла слышать ее.

Они не кричали и не вопили.

Они разговаривали.

Почему они разговаривали?

Вертясь на месте, я пыталась отдышаться, но это давалось мне нелегко. Нырнув к своей кровати, я нырнула под одеяло и грубо натянула его на голову. Затем что-то грохнулось на пол, и я напряглась.

Мой телефон.

Дрожа, я сбросила одеяло и смахнула его с пола. Я даже не думала о том, что делаю, когда набирала номер. Я как будто действовала инстинктивно. Нажав кнопку вызова, я поднесла телефон к уху и затаила дыхание.

— Гибс, — раздался сонный голос Джонни на линии, принеся с собой цунами облегчения. — Если это не срочно, я собираюсь свернуть твою окровавленную шею.

— П-привет, Джонни.

— Шэннон? — Теперь его голос звучал мягче. — Ты в порядке?

Я покачала головой и вскочила на ноги, не в силах усидеть на месте. — Нет.

— Что случилось? — В его голосе звучало беспокойство. — Что происходит?

Я не могла говорить.

Я не могла произнести это вслух.

— Поговори со мной, Шэн, — попросил он. — Хм?

— Он здесь, — выдавила я. — Он внизу, и я напугана.

— Что ты имеешь в виду?

— Мой отец, — выдавила я. — Он в доме, Джонни.

— Ты можешь выйти? — потребовал он ответа.

— Нет. — Я покачала головой и подавила рыдание. — Он на кухне. Я не могу вернуться туда.

— Я уже в пути, — ответил он без колебаний. — Я ухожу прямо сейчас.

— Прости, — прошептала я, опускаясь обратно на кровать.

— Не извиняйся, — сказал он мне. — Ты в безопасности? Ты в своей комнате?

— Да. — Я кивнула. — Моя дверь заперта.

— Я сейчас в своей машине, Шэн, — сказал он. — Я буду так быстро, как смогу.

— Они не кричат, — выдавила я. — Почему они не кричат?

— Я не знаю, детка, — прорычал он. — Но я скоро буду.

— Что-то не так, — выпалила я. — Сегодня он другой. Я не знаю, что происходит, Джонни, но что-то очень не так. Я чувствую это нутром.

— Я собираюсь вытащить тебя оттуда, — поклялся он. — Я обещаю. Я собираюсь вытащить тебя из этой чертовой дыры, и ты никогда не вернешься обратно.

— Джонни, мне действительно страшно.

— Я знаю, — уговаривал он. — Я знаю, детка, и я еду. — Он тяжело вздохнул. — Шэннон, я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Джонни, — прошептала я, заканчивая разговор. Я знала, что это было эгоистично — звонить ему посреди ночи и вытаскивать из постели, но, честно говоря, я не могла больше выносить этого ни секунды. Я чувствовала, что была близка к краю чего-то, из чего не была уверен, что смогу вернуться.

Я боялась умереть в этом доме.

Я затаила дыхание, не смея дышать слишком громко, прислушиваясь к мертвенно спокойному звуку голоса моего отца.

Почему он не кричал?

Почему она не кричала?

О боже, я больше не могла этого делать.

Я не могла находиться в этом доме.

Мне нужен был выход.

Я отсчитала тридцать три минуты, которые, как я знала, требовались, чтобы добраться от его дома до моего, и когда он не прибыл в запланированное время, паника внутри меня превратилась в чудовищных размеров комок страха, сжимающий мои легкие и затрудняющий дыхание.

Волнуясь, я провела руками по волосам по меньшей мере дюжину раз, прежде чем сдалась и заплела их в косу, спускающуюся по правому плечу.

Звук шагов на лестнице заполнил мои уши, и я вздрогнула.

Поторопись.

Пожалуйста, поторопись.

Надев кроссовки, я прислонилась к окну своей спальни, затаив дыхание, и уставилась на улицу.

Чем больше проходило времени и чем громче становился шум внизу, тем большим параноиком я становилась.