Бросать его в лесу одного я не стал. Неправильно это.

Мрачно предупредил выглядывавших со стен:

— Только попробуйте в меня выстрелить, — свободной рукой поднял повыше свой жетон. — Буду считать это нападением на гаэкуджу армии короля и наследника Дома Денудо. И только попробуйте сказать, что за одну ночь меня забыли, я только вчера от вас ушёл в лес.

Ответом мне стала тишина, но и стрелять никто не стал. Больше того, открыли ворота.

Всё тот же знакомый по вчерашнему дню хённам осторожно шагнул ко мне на той стороне:

— Это, ваша милость гаэкуджа, а что с солдатом-то моим? Вы его не того?

Я отпустил ворот солдата, буркнул:

— Кулаком приложил, — дал мудрый совет. — Похлопайте по щекам или водой отлейте.

Пропустив мимо ушей всё, что дальше бормотал хённам, свернул к уже знакомому шалашу гаэкуджи Эбио.

— А, вернулся, а я думаю, чего они там орут и суетятся. Надо же, живой, — он оглядел меня мутным взглядом, вскинул брови. — Надо же, даже целый.

Я снова подсунул ему карту:

— А теперь поговорим серьёзно. Где мне искать реольцев? Где их лагерь в котором они отдыхают?

Тот в ответ ухмыльнулся:

— Вернулся, даже темнеть не начало, и снова за своё? Я третий, третий командир лагеря и знаешь, где двое предыдущих? — он перевалился через стол, ухватил меня за плечо, выдохнул, обдавая смрадом давно нечищеного рта и перегара. — Там! Там! Сдохли, выполняя приказ гонгана. И ты хочешь за ними? Может, и меня за собой потащишь?

Я дёрнул плечом:

— Никто тебя не тащит. Забыл? У меня приказ сделать всё самому, в одиночку. Дай мне только цель.

Эбио не только не отцепился, напротив, сжал пальцы сильней, тряхнул меня:

— Сам? В одиночку? Умник. Ты, значит, сделаешь, а меня потом что, под суд за то, что не справился там, где ты справился? Да кто ты такой? Малый Дом? Что?! Что ты о себе возомнил?!

Ограк шевельнулся рядом, собираясь что-то сказать, но он не успел дать свой очередной совет. Я достаточно терпел и достаточно глупил.

Пальцы на мгновение сложились в печать, ладонь окуталась огнём, а затем я положил её на руку Эбио.

Тот завопил, отпустил моё плечо, дёрнулся, пытаясь вырваться, но сумел это сделать только тогда, когда я это ему позволил. Не раньше, чем сдалась защита его тела. Слабая, никчёмная, достойная не больше чем Мечника

И он тыкал мне в лицо Малым домом?

Оставив скулящего от боли, но, кажется, протрезвевшего Эбио за спиной, я выскользнул из его вонючего шалаша и выпрямился, оглядывая лагерь.

Вопль, разумеется, все слышали и сейчас пялились на меня и проём за моей спиной.

Я громко заявил:

— Случилось несчастье, ваш командир, гаэкуджа Эбио из Малого дома Эсалт, случайно опрокинул на себя жаровню с углями и некоторое время не сможет выполнять свои обязанности. Кто его заместитель?

Ближайший ко мне солдат выпучил глаза, обернулся к соседу:

— Какая ещё жаровня? Не было у него никакой жаровни там. Час назад я там был, не было.

Сосед процедил сквозь зубы:

— Заткнись, придурок. Молчи.

Я намекающе качнул свой жетон гаэкуджи на поясе, затем шевельнул жетоны реольцев:

— Приказываю выйти ко мне заместителя командира лагеря.

Толпа под одним из навесов шевельнулась, расступаясь:

— Я заместитель гаэкуджи Эбио. Я Шиту из Малого дома Сегундо.

Знакомый Дом. Я смерил взглядом вышедшего. Шёлк с лаской на плече. Но уже грязный и порванный шёлк. Если не сидеть и не пьянствовать, то в лесу он рвётся быстро, по себе знаю. Опустил взгляд на руки. Да, точно такие же, как были и у Слайма — чёрные и острые когти, наследство от Предка Эскары.

Ладно. Слайм — это Слайм, да и наша вражда с ним давно умерла. Тогда, когда он погиб от рук реольцев. И если Слайм был младшим ребёнком, отправленным в Кузню, то передо мной старший брат, наследник своего Дома? Или в их Малом доме несколько ветвей?

Я, отбросив гадание о родстве, заметил:

— Я задал гаэкудже Эбио несколько вопросов, но так и не получил ответов. Ваша очередь мне помочь, ваша милость.

Шито на миг сузил глаза, услышав моё обращение, шагнул вперёд, на ходу отдавая приказы:

— Все по местам, вернулись к делам. Разбудите адепта Ферту, пусть она поможет гаэкудже. Разошлись!

Солдаты дрогнули, потянулись кто к стенам, кто к воротам, кто нырнул обратно в шалаши. Но мне нет дела до того, какие у них тут дела.