У деда дёрнулись губы, словно он намеревался что-то сказать, но сдержался. Несколько ударов сердца я ждал, что же он скажет, но дождался лишь зычного окрика Закия:

— Время!

Я встал, сложил перед собой ладони:

— Был очень рад познакомиться с тобой, дед.

Он медленно кивнул:

— И я, Лиал, и я.

Крёз провожал взглядом спину внука, сжав губы в тонкую нить. Провожал и тягостно размышлял о том, как мало времени у них оказалось для разговора. Только-только они подошли к интересным вещам, только-только затронули важные и, что уж тут скрывать, опасные темы, как время истекло. И ему было даже не возмутиться — он тоже следил за временем и знал, что Закий дал ему лишних три минуты.

Очень важных три минуты. Слишком, слишком просто сдался его внук, даже не попробовав подержать в руке меч после второго посвящения. Шаги? Плевать на Шаги. Да, первое из умений, что дают детям, когда те твёрдо встают на ноги. И что? Меч — вот суть идаров. С мечом нужно проверять свои силы. Ни разу ещё на Играх Предков или в битве не выигрывал тот, кто может отлично вертеться Шагами под ударами, но не может сам ударить в ответ.

Нужно, обязательно нужно вырвать внука в свой замок, отвести вниз, в подвал, вручить ему меч, заставить его…

Внук скрылся за деревьями и Крёз вздохнул. Здесь он сделал всё, что мог. Большего, без крови и обиды не получить. Но даже сейчас, даже когда идёт война с Реолом, король не может забывать, что у его идаров есть земли, за которыми нужно следить, есть обязательства перед другими Домами, есть Игры Предков, в конце концов.

Либо внук выполнит этот свой уговор с Виром, либо не справится с этим. В любом случае его судьба изменится и ему нужно быть рядом, чтобы успеть повлиять на его судьбу. Значит, земли Реола всё же его дождутся. Но сначала дочери. Столица, затем замок Денудо. И письмо. Нужно отправить письмо сыну и вызвать в Денудо пять, а лучше десять десятков воинов. Лишними не будут, в этом внук прав.

Креод. Земли, разорённые войной.

Креод очнулся от полудрёмы, в которую провалился, мерно раскачиваясь на лошади, и прислушался. Нет, не показалось. Мотнул головой, бодря себя и вытряхивая остатки расслабленности.

Лошадь прошла ещё канов тридцать, когда свистнуло, и в грудь, слева, наискось, вонзилась стрела. Вернее, как вонзилась? Попыталась, не долетев целую ладонь, и с печальным хрустом отскочила куда-то в пыльную придорожную траву.

Креод вскинул голову, слыша сдавленный шёпот и топот убегающих.

Не прошлые дураки, которые пытались взять броню путника числом стрел.

Но, может быть, лишь трусы?

Это нужно проверить.

Он не спеша потянул поводья, заставляя лошадь сойти с дороги, накинул их на ближайший куст и скользнул в лес.

Ему даже не нужно было искать следы, его вёл слух, а его скорость не оставила несостоявшимся убийцам и шанса.

Трое. Лучник и два мужика с топором и мечом. Это уже радовало, как и то, что бежали они ловко, ветками не хрустели и даже не сильно следили. Опытные.

Да и бежали они не напрямую, а хитро через овраг и вдоль каменного языка, что нашёлся поодаль в лесу. Умные, опытные. Это хорошо. То, что нужно.

Вот они вывалились в свой лагерь и сразу доложились:

— Не вышло ничё. Воин в броне ехал. Мы, как увидели, что стрела отскочила, так сразу дёру.

— Придурки, — беззлобно выругались на них. — Все трое? А кто за ним следить остался? Учишь-учишь вас и всё без толку.

Креод усмехнулся. Видно, плохо учишь. Пора мне попробовать.

Шагнул в круг не круг, но за линию кустов, которая чётко очерчивала вытоптанный ногами клочок леса, где были сложены из веток и лапника шалаши и даже выкопана землянка, сейчас медленно курившаяся в небо тонким, почти прозрачным дымком.

При виде его охнули, засуетились, заорали. Креод же спокойно оглядывался, считал. Двенадцать. Меньше, чем в прошлой банде, но видом получше: чище, собранней, наглей и крупней. Вон, даже в лагере у них порядок. Это хорошо, это радует.

Когда на него кинулся первый, видимо их вожак, Креод даже не стал доставать меч. Шагнул навстречу. Быстро, так быстро, что воздух свистнул, расступаясь с его пути, впечатал ладонь в грудь мужика, отшвыривая его спиной вперёд так, словно его граух лягнул, скользнул к следующему, закручивая его и швыряя в лес.

Спустя минуту на ногах стоял только Креод. Незадачливые разбойники валялись и стонали, не в силах подняться. А кто был в силах, просто не решались, пытались незаметно отползти в кусты и дальше, дальше.

Кто бы им только позволил?

Креод огляделся, хмыкнул и шагнул к землянке проверить. Господин на многое может закрыть глаза, но рисковать и преступать грань его терпения Креод не собирался.

Баб в землянке не нашлось. Вещи бабские нашлись. Но не брошенные как попало, а аккуратно, женской рукой сложенные и убранные, а вот самих баб не нашлось. Это тоже радовало. Скорее всего, к разбойникам наведывались их женщины. Во всяком случае, это хотя бы давало Креоду повод закрыть сейчас глаза и сделать предложение. Дальше… Дальше жизнь покажет.