Вот почему бы не пустить заинтересованных людей, которым не хватило места, вместо этой аморфной зевающей массы? Впрочем, понятно: Самойлову нужна массовка. Наверное, он не интересуется футболом и не знает, что нас весь город поддерживает, и уж несколько тысяч человек точно набралось бы.

Пока я размышлял, Самойлов нас хвалил и хвалил, хвалил и хвалил, аж приторно стало.

— Теперь, когда «Титан» вышел в Высшую лигу… — Он смолк, обернулся, и за нашими спинами на белом полотне появилась огромная карта Михайловска, начала приближаться, и на передний план выплыл участок возле загородной трассы, где сейчас пустырь.

— Нам обещали выделить средства на строительство современного стадиона, который будет располагаться вот здесь, в микрорайоне Куйбышевский. А назовем мы его в честь легендарной команды — Титан. Очень прошу наших «титанов» поучаствовать в разработке проекта и высказать свои пожелания, которые будут непременно…

Воодушевленный Димидко, сияя глазами, как накокаиненный, похлопал ему, и зал грянул аплодисментами, поглотившими последнее слово — «учтены».

Вот и обещанное Тирликасом финансирование.

— Теперь самое главное, — торжественно произнес Самойлов и взял паузу — зал замер в ожидании. — Чтобы поощрить наших героев, каждому члену команды, включая запасных…

К нему подошла девушка, отдала черную папку, что-то шепнула и удалилась. Самойлов открыл папку, просмотрел документы и повторил:

— Включая запасной состав, как сотрудникам нашего завода, были выделены ведомственные квартиры в Куйбышевском микрорайоне, недалеко от будущего стадиона…

Галерка заорала, зааплодировала. Мы тоже захлопали в ладоши. Особенно удивился Левашов. Он стоял, разинув рот и замерев — ну просто херувим, пораженный в самое сердце собственной стрелой. Вспомнилась его жуткая квартира, более похожая на притон, а теперь у него будет новенькая, светлая, наверное, меблированная — как та, в которой поселили Энн. Гусак тоже ушам своим не поверил. Жека с Игнатом запереглядывались, подмигивая друг другу. Самат дергал Димидко за рукав и, видимо, спрашивал: «И мне, да? Неужели и мне?»

— Все квартиры находятся в одном доме, в одном подъезде. Ремонт будет завершен в декабре, а к новому, 2025 году, вам выдадут ключи.

— О-фи-геть! — выдохнул стоящий рядом Микроб; получая сертификат, он потряс руку дающего. — Спасибо великое!

Пока Самойлов раздавал сертификаты, к микрофону вышел Димидко с благодарственной речью, что-де будем защищать честь города, как свою! Не посрамим, а порадуем!

Он косился на директора завода, ждал, пока тот закончит, и брал паузы, чтобы народ хлопал. Наконец сам получил бумагу, еще раз поблагодарил Самойлова, и директор завода сказал:

— А теперь мы поедем смотреть квартиры, они почти готовы! Для вас же, дорогие гости, вокальный ансамбль «Жаворонушки» приготовил концерт.

Под аплодисменты мы удалились, и на сцену выбежали ярко накрашенные девочки-подростки. Что они пели, я уже не слышал. На улице нас ждала съемочная группа с логотипом местного телеканала. Ну как группа: рыжая женщина средних лет и тощий оператор в сером пальто и клетчатой кепке. Как-то негусто для конференции, которая была заявлена.

Самойлов просто устроил выступление в честь себя любимого и решил за наш счет попиариться, потому телевизионщики поехали с нами. Надо же показать, как заботятся о футболистах, какие нам квартиры выделили!

Пока мы ехали, я сопоставил расстояние и понял, что до стадиона «Северный» из новых квартир нам придется добираться на маршрутках, а значит, нужно озаботиться покупкой авто. Благо до Нового года никаких выездных игр, разве что пару товарняков, чтобы новенькие пристрелялись, и будет время этим заняться.

Чтобы сдерживать напор гиперактивного Самата, Димидко посадил его рядом с собой, передо мной и Клыковым. Парень постоянно вертелся и спрашивал, что да почему. А чего собор такой? А чего подсветка снизу? А мечеть тут есть? Зачем вывески одинаковые? Очень хотелось цыкнуть на него, чтобы замолк, но он так обезоруживающе улыбался, так искренне радовался, что язык не поворачивался. Пусть резвится!

Клыков то и дело прищуривался и начинал сопеть, но тоже сдерживался. Ему, интроверту до мозга костей, таких людей терпеть вдвойне сложно.

Интересно, как Бекханов войдет в коллектив, сможет ли сыграться с Рябовым, или он вообще не обучаем?

В конце концов Димидко спросил, откуда парень, что за город Кандыагаш, и как начал играть. Меня в спину ткнул позади сидящий Левашов.

— Почти как твой Куйшашак. Почти земеля, блин!

— Сам ты шашак. Или куй, — проворчал Микроб откуда-то сзади. — Кунашак правильно.

Самат залился соловьем, причем речь его немного выровнялась, но была мягче привычной уху, и странненькой. Впрочем, Левашову так, наверное, не показалось.

— Да чо вы — Самат да Самат. Сэм я. Сам я, как его… Приезжий я, с аула. Мы с аула все, пацаны. Братишки мои в Алма-Ату поехали, футбол играть начали. Хорошо играли, тренер заметил. Говорит, пацаны, сейчас приедут с Михайловска, вместе футбол играть будем. А потом этот ваш пришел, с нами играть хочешь, говорит. В вышшей лиге играть? Хочу конечно! И вот я здесь. Только Самат не называйте, да. Сэм!