Вышел я вместе со всеми. Димидко, угрожая расстрелом, запретил пить и напомнил, что тренировка уже завтра. Попрощавшись с парнями, я дворами направился в старенькую квартирку Дарины.

Девушка встретила меня в прихожей, поцеловала, встав на цыпочки.

— Я смотрела, как вы выступили в Москве, — сказала она, отстранившись, и направилась в кухню, спрашивая на ходу: — Ты голодный? Есть жаркое, и блинчиков я нажарила. С мясом и сгущенкой.

Представив ее божественные блинчики, я понял, что чертовски голоден. Издав рык, я ринулся на кухню, обнял Рину, стоящую у плиты.

— О, как я голоден, просто р-р-р!

— Что там Самойлов? Наградил вас?

Рина сунула тарелку в микроволновку. Я не стал отвечать, подождал, пока она накроет на стол и заварит чай.

— Я просто чаю выпью, ты не против? — улыбнулась она. — Поздно уже. Так что там было? Говори, а то умру от любопытства!

— Сейчас, поем, и все расскажу.

Я напал на жаркое, как потерпевший. Наслаждение вкусом ненадолго вытеснило мысли о том, как Рина отреагирует, когда я предложу ей жить вместе. До чего же обалденно она готовит! Прикончив жаркое, я вымазал тарелку кусочком хлеба, прожевал его и проговорил:

— Двести тысяч на счет перевели, я капец как богат! А еще нам подарили квартиру.

Рина округлила глаза. Не дожидаясь вопроса, я пояснил:

— Жилье ведомственное, понятное дело, но ближайшие двадцать лет я не собираюсь менять команду!

— Как же я рада за тебя! — воскликнула она, и я поправил:

— За нас, Рина. Потому что мы будем там жить вместе.

Девушка замерла, сцепила пальцы. Мне показалось, или она расстроена?

— Ты не рада? — удивился я.

— Очень рада! Я очень тебя… В общем, я боюсь.

— Чего? Все же хорошо!

Рина упрямо тряхнула головой.

— Вот именно: все слишком хорошо, и, если начнем жить вместе, я боюсь… боюсь, что-то сломается. — Она жалобно посмотрела мне в глаза.

Внутри будто что-то оборвалось, и я спросил:

— А ты бы хотела детей? Совместных детей?

Вопрос загнал Рину в тупик, ее уши и щеки вспыхнули.

— Ну, через годик-другой — обязательно. Но если бы вдруг что… незапланированное, я бы родила.

Это все, что я хотел услышать. Накрыв руку Рины, я привлек девушку к себе, перетащил на колени и поцеловал, прислушался к ее желаниям. Больше всего на свете она хотела, чтобы все продолжалось — вот так, и не становилось хуже, чтобы я не переставал ценить то, что далось легко.

Ну откуда в ее прелестной головке такие тараканы?

На несколько часов мир перестал существовать. Тренировки, борьба за место под солнцем, крещение Сэма первой совместной тренировкой — все это завтра. Сегодня — только Рина.

Проснулся я по будильнику, нехотя. И вообще не хотел бы вставать, но меня мотивировало любопытство, как же себя проявит наш новый бомбардир. Приживется ли? Управляемый ли он?

Рина еще спала, и я не стал ее будить, только коснулся губами волос, соскользнул с кровати, нашел в холодильнике сырники, позавтракал ими, чуть все не съел, еле остановился. Наверное, и хорошо, что пока мы поживем раздельно, уж слишком Рина хорошо готовит — я разжирею.

Хотя… жирный б о льшую площадь в воротах занимает, сложнее забить.

В раздевалку я пришел в числе первых, помимо меня там были Димидко и Самат, который уже переоделся и бил копытом.

— Саня, привет, братишка! — просиял он, устремился ко мне и сжал протянутую руку своей мощной пятерней. — Я игру твою смотрел, ты крутой вратарь! Думал, вот бы с тобой в команде футбол играть! Нашку давай, да?

Не дожидаясь согласия, он положил мне руку на плечо — я только и успел улыбку изобразить. Он тоже оскалился, сделал селфи раз, и другой, и третий. Посмотрел, что получилось, и сказал:

— Пацанам отправлю, пусть завидуют, да!

— Лучше не надо, — посоветовал я строгим голосом. — Им будет обидно. Вдруг они тоже так хотят, но у них не получается.

— Да? — удивился он. — Не буду, значит. Спасибо, брат!

Пришли белорусы, расположились подальше от Сэма. Клыков и Микроб тоже не горели желанием сдерживать натиск. А вот Левашов полез к Сэму обниматься с криком:

— Привет, брателло! Дрожи, враг! Самый грозный бомбардир вселенной с нами!

Гусак, который обычно поддерживал веселье, сегодня был мрачен и молчалив, забился в угол и принялся переодеваться, на всех поглядывая исподлобья. Что это с ним? Вчера перегулял? Или в семье что случилось?

Когда явились Жека с Игнатом, он вовсе позеленел. Димидко тоже заподозрил неладное, подошел к нему.

— Виктор, а ну дыхни!

Гусак возмутился:

— Я не пил! — И дыхнул.

Жека скривился, помахав рукой перед лицом. Сэм прошелся по всем, собирая дань рукопожатий. Жека пожимал его руку с такой брезгливостью, что я бы к нему точно больше не приблизился. Сэм же в упор не видел негатива, улыбался широко и открыто. И главное, он не переигрывал, а искренне хотел со всеми подружиться, как у него это было в «Кайрате». Хотя, может, над ним там тоже тайком посмеивались, просто виду не подавали.