— Вперед, вперед! — заорал я, помахал всем, чтобы не стояли у штрафной площади.

Идите, забивайте! А мне перед тем, как ехать на чемпионат, придется вплотную заняться иностранными языками, иначе как я буду узнавать, куда хотят ударить, если случится пенальти?

Опять мяч в моей вратарской. Я взял его, выбил с руки подальше, за центральную.

Есть! Рябов был на месте. Как положено, принял мяч, скинул вниз, дал пас. Игнат подхватил, потащил…

Есть слева и справа, кому пасовать! Есть!

— Игнат, отдай пас! — крикнул я.

Услышал? Вред ли, потому что пер буром, на стену защитников давил, и вдруг остановил мяч, продолжая бежать вперед. Это можно оценивать как пас пяткой. И Рябов с дальнего разбега влупил со всей силы по стоячему мячу. А зачем еще в команде центрфорвард? Аж сетка взметнулась! Есть!

3:1.

И опять казахи придавили. Да как придавили! Пол нашей команды стояла в своей штрафной! А эти всё били и били. Осы кусачие.

И ведь добились! Колесу засандалили по оттопыренной руке. Свисток! Я встал на цыпочки, хотя и так ясно, что будет: пенальти. Зла нет. Колесо возмущенно размахивал руками — не по своей воле же он мяч хватал! Но тут уж ничего не поделаешь, против правил не попрешь.

Дай-ка я догадаюсь с одного раза, кто будет бить. Точно. Тугарин, мать его разтак, Самат Бекханов. И чего же ты хочешь, недруг мой? Я сосредоточился на его желаниях и обломался: этот парень не думал по-русски! Он же казах. Черт, черт… То есть шайтан!

Бекханов не спешил. Вышел, осмотрел мяч. Да одинаковые они все, одинаковые! Поставил на точку.

Свисток! Куда же ты бить собрался, а? Морда каменная, ничего прочесть нельзя.

Я сделал подшаг правой вперед. Сам стоял на линии, но одной ногой — можно. Напрягся. Превратился в зрение и слух. Давай, промахнись!

Короткий разбег, удар! Я прыгнул в правый угол, прощаясь с пальцами… И не успел, такой мощный был удар. Сетка взметнулась, делая ворота похожими на гигантский сачок. Под возмущенный свист трибун здоровяк ударил себя в грудь, как Кинг-Конг. На нем повисли кайратовцы. Радости-то сколько! Осы, блин, и осиный партриарх.

3:2.

«Качельный» счет: воодушевившийся «Кайрат», придавленные наши…

— Собраться! — заорал я. — Ан, не киснуть! Выше нос!

И снова гости налетели роем. Удар — взял! И сразу же, пока полосатые жужжали на нашей половине поля, кинул мяч Микробу, который как понесся!

Раз — обошел. Два — пропихнул. Три — откатил направо. Как ни крути, против одаренного у обычного человека мало шансов. Только вот включать способность надолго Микроб пока не научился. Если с начала игры включить, под конец тайма иссякнет и вообще играть не сможет.

Кто там? Клыков? Принял, передал пас Игнату, который красиво исполнил мельницу, вертушку, прошел своего. И еще пас направо, сместившемуся Рябову, который как попер, как вдарил! Словно тоже хотел показать, и мы так умеем!

Мяч в сетке. Гол!

4:2! Вот это счет! Бейтесь в экстазе, болельщики!

А наш Рябов забил три. Сегодня день его триумфа. Кто там говорил, что у нас не забивной центрфорвард?

В раздевалке нас поджидал Тирликас, который сразу озвучил результаты игр наших главных конкурентов:

— Сегодня все сыграли вничью. Мы подвинули «Ростс…»… «Ростов»!

— Мы подвинули «Ростов»! — заорал Микроб дурным голосом на манер армейских речевок. — Не отступим ни за что.

— Не отступим ни за что! — проорал Гусак мультяшным голосом.

А я понимал, что радоваться рано. Сейчас самое время напрячься, потому что между нами и «Уралмашем» — одно очко, и оно в любой момент может превратиться в два.

Все было прекрасно. Ощущение после игры кружило голову. Адреналин с дофамином — гремучий коктейль! Ничего круче не испытывал. С Энн все разрулилось просто замечательно: вон она, с Игнатом воркует, а Жека смотрит волком, ревнует. Лидер дуэта и заводила — он, а тут товарищ и место отжал на поле, и девушка статусная его выбрала. Сплошная несправедливость! Как бы не сбежал он из команды в поисках нового счастья.

Ну а что, красивая пара получится. Будут люди оборачиваться, когда они идут по улице.

Дарина сжала мою коленку, я повернулся к девушке. Выбор сделан. Мне с ней хорошо, а остальное все — мишура. С Лизой я постоянно чувствовал какой-то подвох, не было такого единения, сейчас же я полностью расслаблен и уверен, что не получу нож в спину.

Дыши, улыбайся, радуйся. Жить — офигительно хорошо! А когда мы красиво выиграли, болельщики улыбаются и машут команде, выходящей из автобуса… Эх! Жить — хорошо!