Шрифт:
Жена. Это я его жена!
Или… я заблуждалась.
— Очень жаль это слышать. — Вики отходит к столу с тортом.
Мой мозг захлебывается от потока мыслей и возможных объяснений того, что Зак только что сказал.
Он обоснованно забыл, что мы женаты? Сейчас он расслабленно потягивает шампанское, будто этот диалог, эта ложь — ерунда. И я понимаю… я, правда, понимаю, что рассказывать правду матери Даниэль раньше всех было бы не лучшей идеей. По крайней мере, мой мозг это понимает. Но сердце слишком занято, обливаясь кровью, чтобы переварить актуальные мысли. Здравые мысли.
Почему мы сейчас прячемся? У нас было все не по-настоящему, но… теперь все по-другому. Не так ли? Нам не нужно никому говорить, просто позволить им увидеть.
Как мы держимся за руки.
Как он, ухмыляясь, шепчет мне что-то на ушко и проводит губами по моей щеке.
До этого момента я не совсем понимала, насколько важен для меня этот слон в комнате — мои чувства к Заку и мои решения относительно моего будущего.
— Хочешь торт? — спрашивает Зак.
Я медленно качаю головой. Я не хочу торт. Я хочу знать, почему сегодня не тот самый день, чтобы показать нас всем.
— Незамужние дамы, собираемся! — зовет Вики. — Пришло время Данни бросать букет.
Свадьба небольшая, человек тридцать. Так что незамужних дам здесь всего двое: лучшая подруга Даниэль и ее младшая сестра.
— Мисс Эмерсин… — Вики манит меня пальцем. — Ведите сюда свое красивое незамужнее «я».
Трое. Судя по всему, здесь трое незамужних дам.
Зак слегка подталкивает меня в поясницу. Я чуть отстраняюсь, бросая на него хмурый взгляд через плечо. У меня руки чешутся его убить. Нет, я точно его убью. Это только вопрос времени.
Тем не менее, я сохраняю видимость самообладания, даже если она висит на тонкой ниточке.
— Иди, незамужняя дама, — говорит Зак, и это поджигает мой фитиль.
Ниточка рвется.
Кажется… мне тесно и жарко внутри собственного тела. Жар, как при лихорадке. По коже распространяется нервное покалывание. Я отхожу подальше, давая двум другим незамужним женщинам достаточно места, чтобы поймать букет.
— Один, два, ТРИ!
Даниэль бросает букет через голову, как Том Брэди… пушечное ядро из цветов перелетает двух других девушек и чуть не сносит мне голову. Я ловлю его, чем зарабатываю разочарованно хмурые взгляды сестры невесты и ее лучшей подруги. Я отбрасываю букет, как «горячую картошку», и он приземляется в руки сестры Даниэль.
— Нет. Ты его поймала. — Она возвращает букет мне.
Небольшое собрание гостей аплодирует. И искра разжигает пламя. Я бы сказала, что вижу красный… но на самом деле это клюквенный. Я не вижу ничего, кроме клюквенного. Не чувствую ничего, кроме чистой ярости. Не слышу ничего, кроме шума крови в ушах, когда поворачиваюсь и топаю на каблуках к Заку. Предполагаю, в жизни все в порядке… пока порядок не исчезает. «Не в порядке» редко сопровождается каким-либо предупреждением.
Зак ухмыляется, но эта улыбка сникает с каждым моим разъяренным шагом в его сторону. Его взгляд следует за моей рукой, сжимающей букет, как топор. Сделав последние два шага, я поднимаю букет над головой.
— Я НЕ НЕЗАМУЖНЯЯ!
УДАР! УДАР! УДАР!
— ТВОЯ ЖЕНА НЕ УМЕРЛА!
УДАР! УДАР! УДАР!
— Я — ТВОЯ ГРЕБАНАЯ ЖЕНА!
УДАР! УДАР! УДАР!
— ТЫ, БЕСЧУВСТВЕННЫЙ ЗАСРАНЕЦ!
Все, что осталось у меня в руке, — это комок помятых стеблей, перевязанный лентой. Я отбрасываю останки, а Зак медленно опускает руки, которыми прикрывал голову, пока я хлестала его букетом за то, что он сказал, что его жена умерла.
За то, что отошел от меня.
За то, что назвал меня своей женой до того, как уткнулся лицом мне между ног.
За то, что сунул руку в карман, когда я подошла взять ее.
Вокруг так тихо, что, мне кажется, я слышу не только стук собственного сердца, но и сердцебиение Зака.
Что я наделала?
Задавал ли Зак себе тот же вопрос после того, как вколол Сьюзи смертельную дозу морфия? Продумал ли он свои действия? Или под влиянием импульса позволил своему уязвимому сердцу принять решение?
— Т-ты женился? — разрывает тишину голос Сесилии, появившейся рядом с Заком.
На его лице то же безжизненное выражение, что и у меня. Он знал о слоне в комнате. Но решил его проигнорировать. Теперь слон вышел из-за угла и разрушил все своей бушующей поступью.
— Да, — шепчет он.
— К-когда? — спрашивает Сесилия.
Зак моргает еще несколько раз, — единственная часть его лица, которая двигается.
— В прошлом году.
Рука Сесилии опускается на ее грудь. Она знает, что это означает, что мы поженились вскоре после смерти Сьюзи. Она просто не знает причины. А может, это и не ее дело. А может, мне стоило держать себя в руках… здесь нет места для «может». Я выпустила своего внутреннего трехлетнего ребенка и не могу отменить того, что только что сделала. Но любовь толкает людей на безумные поступки. Она не будет сидеть без дела в углу. Любовь требует признания иначе… взорвется.