— Будь осторожен, — предупредила я, заменив свою книгу на его одежду. — Мне не нравится, когда страницы сминаются.

— Извини. — Он улыбнулся, его это позабавило.

Придурок.

— Где ты припарковал свою машину?

— Я пришел сюда пешком.

— Ты что? — воскликнула я, затем прикрыла рукой свой слишком громкий рот. — Сколько времени это заняло?

— Что?

Я убрала руку и повторила вопрос.

Он просто пожал плечами, натянул джинсы и застегнул молнию и пуговицу.

Милый младенец Иисус.

Снова и снова, как какая-нибудь GIF-картинка из легкого порно, мой разум прокручивал эти десять секунд. Я ничего не могла с собой поделать. Или не хотела этого делать. Честно говоря, трудно было точно сказать, что именно. Забудьте о блинчиках с беконом, политых кленовым сиропом — от него у меня потекли слюнки.

Просто позор. Должен был быть особый уровень ада для людей, которые жаждали своего избитого лучшего друга. Хотя, как я могла не влюбиться в него? Вот в чем был вопрос. Для всех участников будет лучше, если он поторопится и наденет футболку. Избавит меня от моих страданий.

Склонив голову набок, он спросил:

— Что это за взгляд? О чем ты вообще думаешь?

— О канадском беконе.

Он моргнул.

— Я угощу тебя завтраком, — сказал он.

— Блинчики в «Ужасной Энни»?

— Все, что ты захочешь.

— Хорошо, дай мне от пяти до тридцати минут, чтобы быстро собраться.

Я занялась тем, что стала рыться в своем шкафу. Чистые, нейтральные, счастливые мысли. Не зацикливаясь на брюках Джона, на том, что в них было, или еще на чем-то. Не задаваясь вопросом, не использовал ли он, помимо выпивки и драк, одну из своих знакомых женщин, желающих развлечься в голом виде, чтобы отвлечься от дерьма, связанного с братом.

На самом деле, я не хотела этого знать.

Определенно, этот день — день рваных черных джинсов. Сандалии «Док», майка в черно-белую полоску, нижнее белье, и все — образ готов. Выбрав одежду, я обернулась и обнаружила, что он разглядывал мои книжные полки.

— Я ничего не трогаю, — сказал он, подняв свои разбитые руки. — Честно.

— Ты можешь потрогать. Просто будь нежен.

Еще одна из этих таинственных улыбок. Просто потому, что он не мог понять мою истинную любовь к книгам.

Я поспешила в ванную, распылила на волосы сухой шампунь и собрала их в пучок. И, учитывая нехватку времени, решила нанести легкий макияж.

— Тебе лучше вылезти в окно, встретимся через квартал, — сказала я, запихнув последние необходимые вещи в сумку. — Будь осторожен. Не навреди себе еще больше.

— Со мной все будет в порядке. — Он переполз через мою кровать, осторожно, чтобы его все еще грязные конверсы не запачкали одеяло. Сев на подоконник, он остановился и обернулся. — Спасибо, что впустила меня вчера вечером. За то, что заботилась обо мне.

— Конечно. — Комплименты всегда выводили меня из равновесия. Я не могла встретиться с ним взглядом, поэтому изучала свои ноги. Да, все еще десять пальцев на ногах, ногти аккуратно выкрашены в черный цвет. — Ты бы тоже сделал это для меня.

Из-за разбитой губы его улыбка была ограниченной.

— Увидимся дальше по улице.

Тепло, сохранившееся в моем сердце после его ухода, выходило далеко за рамки дружбы. Это было опасно.

Неделя протекала гладко до самого обеда среды. Если когда-либо и был создан день, полный недоброжелательности, то это была бы среда. Как будто он просто стоял там посреди недели, дразня меня двумя днями учебы, которые еще не прошли, прежде чем мы доберемся до выходных.

Сволочь.

Несмотря на то, что я не могла избегать моего невероятно сексуально привлекательного друга Джона с тех пор, как они с Андерсом начали каждый день садиться с нами за ланчем, все было в порядке. Я была в состоянии сдерживать свои чувства. Кто знает, может быть, отрицание и подавление полезны для души.

Прозвенел звонок на урок, коридоры наполнились людьми. Болтовня, смех, всевозможные громкие звуки. К счастью, ничто из этого не вызвало приступа паники. В последнее время мои панические атаки случались не так часто. Не знаю, было ли это связано с терапией или с чем-то еще, но мне это очень понравилось.

Я стояла у своего шкафчика и меняла книги, когда кто-то дотронулся до моей задницы. Не мимолетное, возможно, случайное явление. Нет. Это был настоящий захват моей плоти и хорошее, болезненно сильное сжатие. За этим последовал мужской смех.