Андри. Нас слушают.

Учитель (оглядывается и кричит в сторону домов).…Потому что был трусом! (Снова к Андри.) Поэтому я так сказал. Легче было тогда приютить еврейского ребенка. Это было похвально. Они тебя гладили по головке, вначале они гладили тебя по головке, потому что им льстило, что они не такие, как те там.

Андри прислушивается.

Слышишь, что говорит отец?

Шорох ставни.

Пускай слушают!

Шорох ставни.

Андри…

Андри. Они тебе не поверят.

Учитель. Потому что ты мне не веришь!

Андри курит.

Ах ты невинность, да, ты не бросал камня, скажи это еще раз, ты не бросал камня, да, ты сама невинность, и можешь смотреть на меня глазами еврея, но ты мой сын, да, мой сын, и если ты не поверишь этому, ты погиб.

Андри. Я погиб.

Учитель. Тебе нужна моя вина?

Андри смотрит на него.

Так скажи это!

Андри. Что?

Учитель. Повеситься мне? Скажи!

Маршевая музыка вдалеке.

Андри. Они идут с музыкой. (Достает следующую сигарету.) Я не первый, кто погиб. Нет никакого толка от твоих слов. Я знаю, кто мои предки. Тысячи, сотни тысяч человек умерли у столба. Их судьба — моя судьба.

Учитель. Судьба!

Андри. Ты этого не понимаешь, потому что ты не еврей. (Смотрит в глубину улицы.) Оставь меня одного!

Учитель. Что ты там видишь?

Андри. Как они сваливают в кучу свои винтовки.

Входит Солдат, без оружия, у него только барабан, слышно, как бросают винтовки; обернувшись назад, Солдат говорит:

Солдат. Поаккуратнее! — сказал я. Как в армии. (Подходит к Учителю.) Давай винтовку.

Учитель. Нет.

Солдат. Приказ есть приказ.

Учитель. Нет.

Солдат. Ни одному андоррцу бояться нечего.

Входят Доктор, Трактирщик, Столяр, Подмастерье, Некто, все без винтовок.

Учитель. Сукины дети! Вы все! Говно! До последнего бойца. Говно! (Учитель щелкает затвором, он готов стрелять в андоррцев, но вмешивается Солдат. После короткой шумной борьбы Учитель разоружен; он оглядывается по сторонам.)…Мой сын! Где мой сын?

Учитель убегает.

Некто. Что это на него нашло?

На авансцене справа, у оркестриона, появляется Андри, бросив монетку, он заводит свою мелодию и медленно исчезает.

Играет оркестрион, и два солдата в черной форменной одежде, каждый с автоматом, патрулируют крест-накрест, взад и вперед.

Перед комнатой Барблин. Барабанный бой вдалеке.

Андри. Ты много раз спала с ним?

Барблин. Андри.

Андри. Я спрашиваю тебя, много ли раз ты спала с ним, пока я здесь сидел на пороге и разглагольствовал. О нашем бегстве!

Барблин молчит.

Здесь он стоял, босиком, знаешь, с расстегнутым поясом…

Барблин. Молчи!

Андри. Шерсть на груди, как у обезьяны

Барблин молчит.

Самец!

Барблин молчит.

Ты много раз спала с ним?

Барблин молчит.

Молчишь… Так о чем нам говорить в эту ночь? Не надо мне сейчас думать об этом, говоришь ты. Мне надо, мол, думать о своем будущем, но у меня нет будущего… Я ведь хочу только знать, много ли раз…

Барблин рыдает.

И это продолжается?

Барблин рыдает.

Зачем мне, собственно, это знать! Какое мне дело! Только чтобы еще раз испытать какое-то чувство к тебе. (Прислушивается.) Ну-ка потише!

Барблин. Все ведь не так.

Андри. Не знаю, где они меня ищут…

Барблин. Ты несправедлив, так несправедлив.

Андри. Я извинюсь, если они придут…

Барблин рыдает.

Я думал, мы любим друг друга. Почему несправедлив? Я ведь только спрашиваю, каково это, если имеешь дело с самцом. Почему такая чопорность? Я же просто спрашиваю, потому что ты была моей невестой. Не реви! Теперь, когда ты чувствуешь себя моей сестрой, теперь-то ты можешь мне это сказать. (Гладит ее волосы.) Я слишком долго ждал тебя…

Барблин. Они не смеют трогать тебя…

Андри. Кто это определяет?

Барблин. Я останусь с тобой!

Тишина.

Андри. Опять возвращается страх…

Барблин. Брат!

Андри. Вдруг. Если они знают, что я в доме, и никого не найдут, они подожгут дом, это известно, и будут ждать внизу, на улице, пока еврей не выпрыгнет в окно.

Барблин. Андри… ты не еврей!

Андри. Почему же ты хочешь спрятать меня?

Барабанный бой вдалеке.

Барблин. Иди в мою комнату!