Вскочил на ноги и бросился к столу. Снова внимательно посмотрел на изображение Костырева…

Когда Настя выдвинула свою теорию насчёт цвета глаз, что его надо затемнить, у меня тоже не с первого раза получилось. Было то семь лет. Ни ума, ни фантазии. Но она сказала одну вещь…

— Рубцов, ты бы не тупил… Невозможно по-настоящему поменять глаза. Нереально. Ты же не волшебник. Ты псионик. Я так понимаю, ты просто меняешь не себя, ты меняешь то, что видят окружающие. Картинку. То есть, в реальности твои радужки останутся такими же, как и были, но ты словно надеваешь на них линзы. Ты для тех, кто смотрит на тебя, создаешь то, что тебе надо… Просто представь и поверь в то, что ты теперь кареглазый. И все. Ты поверь в это. Воспринимай данную информацию, как настоящую. И тогда она станет настоящей для остальных.

Вот в чем дело! Я не верю, что мое лицо — это лицо Костырева. Я не меняю его по-настоящему. Я создаю картинку. То, что увидят остальные. Но мне для этого надо стать Золотым мальчиком. Необходимо поверить, будто я и есть он…

Выдохнул, закрыл глаза и представил себе Никиту. Максимально достоверно представил. Вот он стоит напротив. Улыбается своей ублюдочной наглой улыбкой. Смотрит своим ублюдочным высокомерным взглядом…

Потом наклоняется ко мне и говорит.

— Ты сдохнешь, тварь, а твою подружку продадут в столичный бордель. И это для нее — лучший вариант. Потому что здесь она сгниет, копаясь в вашей сраной мусорке…

Слово в слово, как и было сказано год назад, когда случилась наша с ним драка. Только сейчас, прокручивая в голове это воспоминание, я в нем, в этом воспоминании, поступил иначе. Не кинулся на Костырева с кулаками. Я сделал шаг вперед. А потом еще шаг. Пока не уперся своим лбом в его лоб. Но не остановился. Двинулся еще на несколько сантиметров, погружаясь в выдуманного мной Золотого мальчика. Я словно в вязкую массу погружался. Пока полностью не оказался внутри.

Только после этого открыл глаза и схватил зеркало. Из отражения на меня смотрел нагло ухмыляющийся мудак Никита…

Развлечения богатеев и утки

— Мда уж…– Я остановился рядом с коваными, узорными воротами и задрал голову, изучая жилище Залесских.

Прятаться или скрываться не было нужды. Выгляжу сейчас точь в точь, как Костырев. Главное, не думать об этом и не дёргаться, потому что, едва только я начинал волноваться, все ли хорошо с лицом, оно, это долбанное лицо, медленно съезжало в сторону.

Видимо, любые сомнения портили картинку. Со шмотками было проще. Я пошел в школьной форме. Решил, в конце концов, это же сынок Костырева, великого и ужасного бога нашего города. Уверен, никто слова не скажет по поводу моего внешнего вида. Может, у Никиты так проявляется его подростковая тяга к бунтарству. Нам что-то подобное школьной психолог объясняла. Типа, мы сейчас хотим взрлслым доказать свою независимость. Так что, по фигу. А форма у всех одинаковая. Только я, к примеру, под блейзер надеваю старую футболку, а этот мудак — дорогие рубашки.

Вообще, раньше, никогда в этот район даже не совался. Школа находится в самом его начале и мы, как правило, доезжали до нее, не обращая внимание на сам квартал. Теперь же, зачастил. То у Костырева был, то вот, к Залесском занесло.

Дом адвоката отличался от дома топ-менеджера Корпорации очень сильно. При том, что строение, которое я сейчас рассматривал, выглядело, как трехэтажный замок, с башенками, лепниной и горгульями на крыше… горгульи это вообще жесть… сразу становилось понятно, Костыревы в разы богаче. Потому что они не стремятся выпячивать свое богатство. Их особняк построен в современном стиле. Ничего лишнего. Огромные окна, много стекла, бетон, красивые, четкие формы. Здесь же возникало ощущение, что господин Залесский сильно хочет всем показать, у него есть деньги. Короче, жлобовство, так скажу. Пошлость нереальная. Когда у меня будет много денег, а я уверен, что их будет много, ни при каких условиях не построю себе такое убожество.

На парковке возле дома-замка стояло до хрена машин. Просто до хренища. Я даже не стал считать. В любом случае, для меня это — хорошо. Много народу — много суеты.

Похоже, основная часть приглашённых была уже внутри. Но до сих пор еще подъезжали тачки, из которых выходили мужчины в смокингах и женщины в вечерних платьях.

— Ни черта б себе…– Я присвистнул. — Даже не предполагал, что в нашем убогом городе столько богатеев…

Правда, на некоторых автомобилях значились номера других районов. А некоторые, судя по специфическому значку на лобовом столе, вообще взяты на прокат. Короче, не все то золото, что блестит. Так, кажется, раньше говорили, в старину. У большинства гостей их богатство это — дешевые понты.

— Никита! Ты чего здесь притаился?!

Я вздрогнув, обернулся. На секунду стало страшно. Вдруг мой обман сейчас раскроется… Но тут же взял себя в руки. Ни черта подобного! Я — псионик. А все эти уроды, которые здесь собрались, по сравнению со мной, — ноль без палочки.

Ко мне шла пожилая женщина… Нет, неправильно. Женщине было немало лет, это точно, о чем свидетельствовали ее красиво уложенные седые волосы и морщины на шее, которые не скроет ни один пластический хирург. Но при этом, пожилой я назвал ее очень зря. Она была красивой, статной, ухоженной. Даже седина ее волос поражала какой-то фантастической белизной. Пряди будто искрились в свете прожекторов. Ну, и конечно, на женщине, помимо вечернего платья в пол, с длинным хвостом, имелись украшения…Я не знаток драгоценностей, но есть ощущение, одни только серьги могли бы мой родной район превратить в цветущий сад, если их продать, а деньги пустить на благоустройство.

— Здравствуй, дорогой! — Женщина подошла совсем близко, взяла меня за плечи и прикоснулась к моему лицу сначала одной щекой, потом другой.

От нее пахло нереально вкусно. Ваниль, корица и что-то неуловимо приятное. А еще от нее пахло роскошью. Роскошью и богатством.

— Здравствуй…– Я старался держаться уверенно, нагловато.

Но каким бы мудаком не был Костарев, как бы высокомерно он не вел себя с теми же учителями, дама, которая сейчас стояла рядом, явно не из простого сословия. И с ней даже Золотой мальчик не стал бы показывать свое мерзкое лицо.