— Ты вообще не отзывался. — Мать развела руками, — Извини, не хотела вторгаться на твою территорию, однако, пришлось. Даже подумала, с тобой что-то произошло.

— Не дождетесь… — Буркнул я себе под нос и выскочил из комнаты. Быстро умылся, собрался, выбежал на улицу. Думал, ну, все, опоздал капитально. В школу пойду пешком.

Однако, возле калитки, опираясь на нее локтями и положив подбородок на сцепленные руки, стояла Настя. Ждала меня…

— Привет… — Я растерялся от неожиданности.

— Привет… — Девчонка отвела взгляд в сторону. — Опаздываешь. Не выспался?

— Наоборот. Слишком выспался. Идём?

Я подошел к Насте, взял ее за руку и мы направились в сторону остановки школьного автобуса. О том, что было вчера, первые пять минут не говорили. По крайней мере, до того момента, пока Настя не начинала читать мне мораль.

Мы и ночью вернулись из дома Костырева, больше не сказав друг другу ни слова после той фразы, брошенной девчонкой. Ну и что… Зато я вез девчонку на велосипеде, целую, невредимую и без моральных травм.

А вот утром она решила, видимо, отыграться. Долбила мне мозг всю дорогу. Я внимания не обращал, если честно. Просто топал рядом и улыбался. Во-первых, от того, что Настя снова говорит со мной, было как-то тепло и радостно внутри. Во-вторых, предвкушал нашу встречу с Никитой.

Поэтому, когда автобус приблизился к школьному забору, я от нетерпения был готов выскочить из него на ходу.

— Значит, так…– Настя посмотрела на ворота, в которые мы сейчас долж въехать. — Скажем, что у тебя просто случился приступ…приступ…

Девчонка задумалась, соображая, какая такая интересная болезнь могла меня вырубить.

— Ой, забей. — Я небрежно отмахнулся. — Думаешь, твоему Костыреву есть дело до моего состояния? Утащили дохлого пацана со двора и ладно. А про псионику никто даже не подумает. Мы проверку прошли за несколько часов до случившегося. Просто скажем, приступ и все. Поверь, он не будет уточнять, какой именно.

Настя назмурилась и молча посмотрела на меня, но потом кивнула, соглашаясь. Хотя, очевидно, мысль о том, что ее ненаглядному Золотому мальчику плевать на всех, кроме себя, была девчонке неприятна.

Наконец, автобус въехал во двор, несколько раз чихнул и замер совсем близко от здания школы. Я сидел дальше от окна и меня видно не было. А вот Настя через стекло изучала окрестности на предмет количества свидетелей моего появления. Особенно ее интересовали двое самых важных свидетелей.

— Блин…Вон они, у ступенек стоят. Такое чувство, будто высматривают кого-то… — Девчонка нахмурилась, глядя в окно.

— Тебя они высматривают. Ты же про Леру и Костырева? Наверное, на нервяках сгрызли ногти до самых локтей. Волнуются. Особенно Никита. Думают, все ли получилось? А вдруг мой труп принесёт им проблем. Ты бы слышала, какие именно проблемы у твоего Костырева… Карточку отнимут… Счет заблокируют… Вот прямо скажем, у пацана далеко не самая тонкая душевная организация. Лера вела себя более…человечно что ли.

— Ой, как интересно… — Настя посмотрела в мою сторону с улыбкой. Правда, мне показалось, эта улыбка была слегка наигранной, что для девчонки вообще не свойственно. — Ты стал иначе произносить имя Залесской… Как-то с теплом, что ли… Вы подружились все-таки? Когда успели?

— Не говори ерунды! — Я пожал плечами, мол, что за бред, а потом встал с сиденья, закинув рюкзак на плечо. — Идём. Предлагаю произвести неизгладимое впечатление на наших королевских персон.

Настя не стала продолжать начатый разговор о Лере и послушно двинулась следом за мной.

Ну…что сказать…если бы в этот момент крутили фильм со мной в главной роли, то мое появление из автобуса показывали бы в замедленном темпе и на фоне играла бы какая-то неимоверно крутая музыка.

Автобус остановился ко входу как раз той стороной, где была дверь. Поэтому едва я нарисовался на ступеньках и начал спускаться… случился самый приятный момент за всю мою жизнь.

О, да… Лица у Костырева и Залесской вытянулись настолько, насколько вообще может вытянуться человеческое лицо. Их челюсти медленно поехали вниз, а у Золотого мальчика даже выпал из рук планшет, на котором он именно в этот момент решил что-то посмотреть. Просто шлепнулся о землю экраном вниз, в то время, как сам Никита застыл соляным столбом.

Я легкой походкой, непринуждённо, направился прямо к ним. Улыбался при этом так, будто роднее и ближе в моей жизни не было людей. Настя молча топала следом. И вздыхала. Конечно, она вздыхала. Ей же все это ужасно не нравилось. А вот мне — очень даже. Охреневшие лица этой парочки стоили пережитого.

В какой-то момент даже показалось, что в глазах Костырева мелькнул страх.

— Привет. — Моя улыбка стала еще больше.

— Ты… Ты… Но как? Почему? — Лера шагнула навстречу и рукой прикоснулась ко мне. Она словно хотела убедиться, что перед ней реальный человек.