Два дня мы вообще с ней не разговаривали. И почти не находились рядом. Исключением стал только школьный автобус. Ну, там просто выхода нет. И то, сегодня после того, как мы снова утром ехали в школу в гробовой, звенящей тишине, от которой было отвратительно мерзко на душе, решил, ну, его на хрен. Вернусь в район пешком. Не сломаюсь. Не хочу вот так. Находится рядом с Настей и все время молчать. Причем молчание у нас очень неловкое, глупое. Бред, конечно, с детства дружить, провести столько лет бок о бок, а теперь… Нет, уж. Лучше трусцой пробегусь. Башку проветрю заодно.

Ахмед, в первый же день, заметив наши опять значительно охладевшие взаимоотношения, ничего говорить больше не стал. Только посмотрел на меня с осуждением и покачал головой. Главное, почему на меня-то? Может, это Настя решила прекратить общение.

В любом случае, мы молча доезжали до школы, так же молча возвращались обратно. Во время уроков я теперь сидел отдельно. Правда, со стороны все равно наблюдал, не обижает ли кто ее.

Странно, но после того случая в доме Костырева, даже он перестал цеплять и Настю, и меня. Даже не так. Меня он просто игнорировал, а с Настей…

— Рубцов…– Марина Леонидовна снова назвала мою фамилию. — Борь, скажи, тебе не интересно? Ну, честно… Если мои уроки настолько скучные, давайте придумаем, как сделать их более познавательными. Я ведь не против.

Училка после моих извинений тоже как-то изменилась. Стала вести себя со мной, как с непослушным, но в общем-то неплохим ребёнком.

— Очень интересно. Простите, Марина Леонидовна.

Трындец. Я сказал слово «простите» уже второй раз за каких-то полчаса. Одноклассники не просто выглядели удивлёнными. Они пребывали в состоянии шока.

— Хорошо… — Училка кивнула. — Только хочу тебя попросить быть более внимательным. Итак…Единственной возможностью, если не решить экологические проблемы, то хотя бы не создавать новых являются следующие обязательные условия. Первое — уничтожение запланированного устаревания. В идеале мы должны снова выпускать холодильники, навроде того, что стоял у моей пра-пра-прабабушки в довоенное время. Купленный приблизительно в конце 60-х годов двадцатого века. Или машин с миллионом километров гарантии. Или лампочек, вроде той, что светит непрерывно с 1904 года… Да, да! Зря вы смеетесь. Кстати, кто не в курсе, именно такими разработка и занимается сейчас Корпорация «Новые технологии».

Второе условие — полный отказ от всего одноразового. Замена одноразовых бутылок на стеклянную, возвратную тару. Отказ от пластиковых пакетов. Опять же, к этому мы уже пришли, благодаря корпорации «Светлый путь». Теперь посуду используем в большинстве случаев деревянную либо металлическую…

— Ну, почему же? — Подал голос Костырев. — У нас дома — фарфор…

После своей крайне тупой фразы, будто кому-то есть дело до его сраной посуды, он улыбнулся и посмотрел на Настю. Я вообще заметил, минувшие два дня придурок постоянно смотрит на Настю. Такое чувство, будто та ночь изменила его отношение к девчонке. Он теперь словно старается привлечь ее внимание. А вот Настя, наоборот. Почему-то больше не таращится на него фанатичным взглядом.

— Отлично, Никита. — Марина Леонидовна кивнула, соглашаясь, — Но я сейчас говорю о среднестатистических жителях. Третье условие — мы должны прекратить все дикие эксперименты, типа «Зеленой энергетики», чистых технологий, нулевых выбросов, связывания углерода, остужения атмосферы. Результат всех этих новшеств не просто непредсказуем, но и катастрофичен. Простая логика подсказывает, если человек при решении проблемы всегда создавал проблему равную, или большую, чем решаемая, то нет никакой гарантии, будто в этот раз будет как-то по-другому. И снова хочется вспомнить «Светлый путь», правление которого настаивает на введении старого доброго центрального отопления. На введении печных систем, которые можно устроить прямо в доме…Четвертое условие — отказ от «элитного, статусного» потребления. А если говорить конкретно, сверх-потребления. То есть, не следует покупать новый телефон, пока старый функционирует. При соблюдении первого пункта, это позволит сильно разгрузить помойки. Ну, и пятое условие — если каждый эко-активист вместо того, чтобы бегать с плакатиками, между прочим, нарисованными на вредном баннере или на бумаге из срубленных деревьев, просто посадит одно дерево, то вместо митинга у нас будет еще одна тайга! Бенефициар Корпорации «Светлый путь» недавно сказал очень умную, правильную мысль. Каждая тварь на планете как-то участвует в пищевой цепи. В общем биоценозе. Каждая по своему полезна, функциональна и «Для чего-то». Только человек на этом фоне выглядит как раковая опухоль.

— Ага… — Снова засмеялся Костырев. — Совершенно бесполезная дрянь, которая не несет полезного функционала. А только жрет и гадит…

Одноклассники дружно засмеялись. Еще бы! Шутку ведь сказал Костырев. Не гоготали только я и Настя. Что там у девчонки в голове, не знаю, а вот у меня…

— Марина Леонидовна… — Я поднял руку.

— Да, Боря… — Училка от неожиданности уронила стилус, которым хотела что-то написать в планшете.

Мои полудурки-одноклассники резко заткнулись, прекратив ржать. Я никогда не просил разрешения высказаться. Никогда. Ни на одном уроке.

— Скажите… Вы так часто приводите в пример Корпорации… То есть, выходит, любая, самая безумная идея, если ее поддержит кто-то из бенефициаров, имеет шанс быть признанной официально?

— Ну… Да. Конечно… — Марина Леонидовна даже поднялась из-за стола, — Корпорации имеют большой вес во всех сферах. Это не для кого не секрет. Но ведь и причины для такого положения вещей имеются. Поэтому, повторюсь, да. Если самая безумная, как ты говоришь, идея получит поддержку хотя бы одной Корпорации, скорее всего, она будет иметь воплощение.