На небольшой тумбочке зажегся светильник. Рядом с двуспальной кроватью, той самой, находилось кресло. А вот в кресле…

В кресле, закинув ногу на ногу, сидел полковник Романовский.

Взрослые игры и «поддавки»

Первая мысль, взорвавшаяся в моей голове фейерверком — бежать! Бежать, не оглядываясь. Иначе сейчас меня арестуют. Вторая — куда ты побежишь, придурок? А главное, с хрена ли? Если я рвану отсюда, сверкая пятками, то столь странное поведение точно вызовет вопросы.

И возможно… Хотя, нет… Наверняка, меня шустро поймают. Потому что велит это сделать Романовский. А Романовскому, и факт это известный, глубоко плевать на всяких топ-менеджеров всяких Корпораций. Уж тем более, плевать на их сыновей. Он в любом случае захочет выяснить не только, почему сын Костырева приперся в спальню Залесского, но и почему из этой спальни ломанулся, как придурок. Нет. Бежать — самое тупое, что можно в данной ситуации сделать. Это сразу же проиграть. Сдать себя с потрохами.

В конце концов, Ликвидатор находится здесь, я так понимаю, на правах гостя. С собой у него аппарата нет. Он же не псих таскать на юбилеи рабочий инструмент. Хотя, в остальном, как раз, полковник вызывает сомнения в адекватности своего восприятия окружающей действительности. По крайней мере, лично у меня. Его поведение во время проверки выглядело, прямо скажем, очень странно. Да и сейчас…Все нормальные богатеи пьют и веселятся во дворе… А этот один сидит в темноте.

В любом случае, без аппарата он не может определить, кто я. Для него в комнате находится Никита Костырев. Если начну дергаться, нервничать, испорчу все однозначно. А так у меня есть шанс уйти отсюда. Пусть без денег, но целым и невидимым. Хрен с ними, с деньгами. Просто поговорю с ним, потом откланяюсь и пойду искать Леру. В конце концов, насколько могу судить по тому, как Залесская наряжалась в школу, включая всякие цацки, у нее должны быть украшения. Конечно, это — мелочь по сравнению с тем, какая сумма лежит под долбанной кровью. И скинуть побрякушки будет на так просто. Раньше, чем попаду в столицу, я ничего с ними не сделаю. Но… Зато останусь на свободе. Живым.

— Встречный вопрос. — Я с наглым видом уставился на Романовского. — Зачем полковник Особого отдела оказался в спальне Залесского?

Как говорится, лучшая защита — это нападение. Старая истина. Поговорка, по-моему. Сдается мне, я где-то ее прочел в книге. Вот и последуем совету умных людей. Хотя… Были бы они умными, не натворили бы столько дерьма.

— Ну, да…– Ликвидатор хмыкнул, будто ему очень классную шутку рассказали. — Я забыл…Никита Костырев…Про тебя так и говорят. Самоуверенный, наглый, избалованный…Хорошо. Отвечу. Мне надоело смотреть на сборище этих…

Полковник кивнул в сторону окна, за которым раздавались смех, музыка, громкие крики. Судя по всему, богатеи, разгорячённые алкоголем, уже начали вести себя развязно, свободно. Еще немного, и все забудут о главное цели и главной персоне мероприятия.

— А зачем же Вы пришли сюда? К «этим»? Если считаете нас дебилами?

Чуть не сказал «их». Но вовремя вспомнил, что в данную секунду являюсь частью общества «дебилов». По крайней мере, так выгляжу.

— Ага…– Романовский удовлетворенно кивнул. — Пункт насчет отсутствия признания авторитета старших тоже является верным… Почему пришёл? От нечего делать. Уезжать мне только завтра. А тут Залесский лично явился. Просил уважить, почтить своим присутствием данное мероприятие. Но я бы не пошел, если честно. Давно не посещаю подобные вечеринки даже в столице. Скука смертная. Знаешь, почему согласился?

— Почему? — Я по-прежнему стоял посреди комнаты, а Романовский сидел в кресле. Да еще этот светильник, который находится на столе, по правую руку от особиста. Возникало ощущение, будто я на допросе. Тьфу-тьфу-тьфу…

— Ему плевать на уважение и почтение. Эдуарду Залесскому…Он хотел выпендриться присутствием на вечеринке самого Ликвидатора. Да. Не удивляйся, я знаю свое прозвище. Было бы странно, если бы не знал. Его, конечно, как имя и фамилию не трубят на каждом углу. Но…тем не менее, большинство зовут меня именно так.

Полковник резко опустил ногу, которая была закинута на колено, и поднялся с кресла. Я же продолжал стоять, изображая на лице нагловатое недоумение. А время, тикает…тикает… Как же все это не вовремя… Правда, судя по тому, насколько спокоен Романовский и по тому, что сюда не бежит толпа людей, не хватает меня, он верит, будто общается с Костыревым. Хотя…а почему не верить? Я и есть Костырев. Я — Никита Костырев. Мудак и выпендрежник. Эту уверенность ни в коем случае нельзя отпускать из себя. Иначе прямо на глазах у Романовского произойдёт чудесное превращение кареты в тыкву.

— Так вернёмся к моему вопросу… — Полковник подошел к окну, встал рядом с ним и уставился на улицу. Теперь мне приходилось наблюдать его спину.– Почему ты, Никита, оказался в спальне хозяина дома? Неужто затеял что-то плохое. Ай-яй-яй… Нехорошо.

Романовский пялился в окно, и при этом продолжал вроде говорить со мной. Однако, голос у него был какой-то рассеянный, незаинтересованный. Он после своей фразы покачал головой и пощёлкал языком, наверное, дабы показать степень того, насколько нехорошо было бы, соберись наследник Костырева гадить Залесскому. Но выглядело это так, будто возмущается особист не по моему поводу, а тому, что видит на улице.