Шрифт:
— Поверю в последний раз, «братик», — неохотно протянула она руку. — Но учти, что с тебя теперь глаз не спущу!
— Это потому, что весь такой красивый?
— Это потому, что насквозь подозрительный! И перестань ёрничать, негодяй! Я, может, в душевном раздрае от этого всего, а ты всякие глупости говоришь!
— Имею полное право, как старший брат.
— Чего-о-о-о?! Старшая я! Была, есть и буду!
— Не льсти себе.
— Я тебя сейчас убью!
— Чур, я на стороне Макса в поединке, — просунулась в дверную щель любопытная голова Кати.
— Тогда я за непромокаемыми мешками, — раздался громкий голос невидимой Глашки, стоящей где-то позади младшенькой Достоевской.
— Зачем? — почти хором спросили мы.
— Трупы паковать и тайно вывозить. Машина новая, поэтому и непромокаемые: жалко будет дорогую обивку пачкать. Юлька, на тебя брать или поживёшь ещё?
— Нет! Отставить, Глаша! — рассмеялась графиня. — Вообще-то, здесь старшая я и никакого смертоубийства не допущу. Так, семейство! Скоро придут Воронины, поэтому переоденьтесь к совместному застолью. И всем на нём сверкать довольными рожами!
— Я тебе ещё припомню, предательница! — показав кулак Кате, буркнула Анна.
— Вот только не надо угрожать! А то старшему брату пожалуюсь!
— А я маме на вас двоих!
— А я…
— Да-а-а-а… — закатила глаза к потолку Юлия Петровна. — Прав ты, Макс! Ничего не изменилось с твоим приходом в это придурошное семейство! Хорошо наказал тебя им император!
Глава 21
На следующий день была гулянка у Дато в ресторанчике. Приятно видеть не только Достоевских с Ворониными, но и народ из группы Аксакала. Все припёрлись, кроме самого командира, конечно, отлёживающегося в какой-то частной клинике.
— Как там лейтенант? — первое, что спросил у Мышки, крепко обняв её.
— Ночью звонил. Говорит, что живее всех живых и скоро явится снова гонять нас, — ответила она, чмокнув в щёку. — Ты, смотрю, тоже красавцем. Почему сбежал от меня?
— Не сбежал. В пустой квартире делать нечего, а с Достоевскими кое-какие дела порешать нужно было.
— Слышала я про ваши дела из газет! С императором знакомился. Круто, вообще-то, Макс. И как тебе Александр Годунов?
— Ну… В спарринг против него бы не встал — здоровье всего одно. Если только с тобой вдвоём.
— Да тут вся наша группа не выстоит! — рассмеялась Ира. — А со мной вдвоём есть более интересное времяпрепровождение. После праздника подробнее узнаешь. Дома. Если, конечно, мне Анна Достоевская глаза сейчас не повыцарапывает. Вон как зыркает исподлобья.
— Не обращай внимание. У нас с Аней теперь практически родственные, так сказать, чувства. Это она на меня дуется и на свою сестрёнку младшую.
— Ты и Катю охмурил? Извращенец! Она же подросток!
— Сама извращенка, если только о сексе и думаешь. Ещё графиню сюда приплети.
— Даже Юлию? Мастак, однакося! А полковник знает, что ты и его невесту втихаря…
— Издеваешься? — догадался я.
— Есть немного, — согласилась она. — Видел бы ты сейчас свою возмущённую морду! Ладно, пойдём танцевать.
Веселье набирало обороты, и где-то через час незваными, но приятными гостями явились парни и девушки из группы Поэта. Сам командир Евгений Залесский тоже не преминул нарисоваться. И не просто, а с подарком для меня, в виде длинного стихотворения, посвящённого, кстати, тоже мне, и моему подвигу по спасению его дружка Аксакала.
Круто написал! Я аж прям возгордился, ощутив себя былинным героем. Что ни говори, а Поэт — настоящий талантище. Выпили с ним за моё здоровье, потом за здоровье лейтенанта Аксакова, потом… Потом, увидев Анну, он резко остолбенел и, свернув очередной тост, подошёл к девушке. Глаза Поэта при этом были как у мечтательного телёнка. Всё! Влип мужик, напоровшись на очередную Музу!
Анна его ухаживания приняла достаточно культурно, хотя пару раз, когда Евгений не видел, кидала на меня вопросительные взгляды, покручивая пальцем у виска.