— Не причитай, как баба.

— Сиди и не вякай, — отрезал Бузук. Открыл пачку. Закрыл и снова спрятал в карман.

— Не закурим? — спросил Жила.

— Одна осталась. Выкурим под конец.

— По конец чего?

— Всего.

— Подыхать собрался?

Бузук внимательно посмотрел на Жилу. Вместо ответа откинулся на куст и сцепил пальцы на животе.

Жила ссутулился. Запас злости иссяк. Да и злость была вымученной, для поддержки духа. Вернулся страх. Стало трудно дышать, будто воздух сгустился.

Пытаясь восстановить дыхание, Жила поднялся и прошёлся туда-сюда, делая медленные вдохи и выдохи, перемежая их паузами. Кивком указал на избу:

— Ходил туда?

— Нет.

— А дверь кто открыл?

Бузук высунулся из укрытия. Дверь действительно чуток приоткрыта.

— Наверное, сквозняк.

— Откуда здесь сквозняк?

— Отвянь, — лениво огрызнулся Бузук.

— Интересно, Шнобель до сих пор криво висит?

— Иди проверь.

Жила поёжился:

— Да ну нах. — И вновь стал мерить шагами расстояние от куста до куста. — Ты помнишь, откуда появился Шнобель?

— Когда?

— Последний раз. После того, как я чуть не прибил его. Откуда он приполз?

— Из леса.

— Понятно, что из леса. Между каким деревьями он полз?

— Не помню. А что?

— Он же был весь в крови.

— Ну да, — подтвердил Бузук.

— Здесь нет ни капли крови, — сказал Жила и направился к избе, пристально глядя себе под ноги. Приблизился к крыльцу, пробежался взглядом по ступеням. — Нигде нет.

Посмотреть выше, в дверную щель, он не осмелился. То, что находилось за дверью, внушало страх.

— Ты лучше скажи, где Сяву потерял, — проговорил Бузук.

— Мы разделились, — ответил Жила и ощутил, как лицо овеяло холодом. Не смея повернуться к избе спиной, попятился к Бузуку. Уселся рядом с ним и подтянул колени к груди. — Я уже ни черта не понимаю.

Бузук покивал:

— Влипли мы по самое «не балуй». Видать, пришло время расплаты за все наши грехи.

— Гнилые базары ведёшь, — проворчал Жила и потёр замёрзшие ладони. — Давай запалим костёр, не то задубнем.

— А ты с ракетницы шмальни, чтоб наверняка. Менты, небось, с ног сбились. Ищут нас, ищут, а мы тут торчим.

— С какой ракетницы?

— С той, что в рюкзаке лежит. Где ты его спрятал?

— Говорю же, я не знаю, где этот чёртов рюкзак, — вспыхнул Жила. — Я даже не искал его. Нафиг мне…

— Кофе всё вылакал? — перебил Бузук.

— Чего? — Жила дыхнул ему в лицо. — Чем пахнет?

— Вылакал и заел иголками.

— Да пошёл ты! — Жила вскочил. Но вместо того чтобы уйти, изображая гнев, опять сел и придвинулся к Бузуку поближе. — Ну а ты чего такой спокойный?

— Знаешь, что я думаю?

— Поделись.

— Мы все мертвы.

Жила сморщил лоб:

— Чего?

— Мы умерли, когда автозак придавило брёвнами, только не поняли этого. Застряли в каком-то слое между адом и раем. Ни вверх, ни вниз. Нам предстоит умереть ещё раз, искупить грехи кровью, чтобы покинуть это проклятое место.

Даже не пытаясь стереть с лица маску ужаса, Жила всем телом повернулся к Бузуку:

— Как ты понял, что мы мертвы?

— Рассуди сам. Здесь нет ни дня, ни ночи. Творятся странные вещи. Прошло немало времени, а нам не хочется спать. Мы мечемся как зайцы, а слой не отпускает нас. Отсюда мы можем уйти, если ещё раз умрём. И не просто умрём, а если нас убьют. Слою нужна наша кровь. Земля и трава питается нашей кровью.

— Ты свихнулся.

— Наверное, — согласился Бузук. — Ты спросил, что я думаю, — я ответил.

— А твой дружок?

— Он тоже давно умер. Но у него была иная миссия.

— Какая?

— Привести нас сюда. Он её выполнил. Странно, что он не ушёл из слоя сразу. Видимо, здесь его что-то держало.

— Ты правда думаешь, что отсюда нет выхода? Ну… в смысле… чтобы мы ушли своими ногами.

Бузук достал из пачки сигарету, понюхал и снова спрятал в пачку:

— Сомневаюсь, Жила. Очень сомневаюсь.

— И что нам делать?

— Ждать.

— Хрипатого?

— Ты жди Хрипатого, а я буду ждать, когда смогу выкурить последнюю сигарету. — Бузук откинулся на кустарник и закрыл глаза.

Максим катался по земле, обхватив голову руками. Перед внутренним взором мелькали картины из прошлого, далёким эхом звучали голоса…

— Хозяин дома? — доносится из коридора.

Он со смехом выбегает из спальни: