Подготовка к собственной смерти заняла три месяца. В тайнике лежали новые документы и билеты: на поезд до столицы, на самолёт в Берлин, а оттуда — в Мексику. Там Хрипатый немного освоится и будет ждать её приезда. Уже были продуманы детали взрыва на автозаправочной станции, где он «погибнет». И тут звонок из «профсоюза»: есть работа.

Брат заказал сестру. Её необходимо ликвидировать, пока он находится в командировке. Дополнительное требование: убийство должно выглядеть как кража (на улице) с трагическим исходом. На первый взгляд, ничего сложного. Но дело в том, что жертва почти не ходила по улице. Продукты покупала домработница. Личный автомобиль сестры заказчика стоял на подземной парковке под её же домом. Она ездила в офис, посещала спортзал, бутики и рестораны — но это не улица. Машину оставляла у входа, где всегда на своих местах охрана. Совершить выстрел из снайперской винтовки не составило бы труда. Но подобное преступление не свяжут с кражей.

Хрипатый запросил помощника и велел ему изучить окружение жертвы: есть ли у неё подруги, где живут, чем занимаются. Выяснилось, что в соседнем дворе живёт школьная приятельница, незамужняя, бездетная. Дворы соединяла длинная подворотня. Днём в ней было светло и постоянно сновали люди, после десяти вечера наступал период затишья.

План Хрипатого заключался в следующем: он разбивает лампочку в подворотне и прячется за выступом стены, помощник звонит жертве, представляется соседом школьной подруги и просит срочно прийти, мол, тут скорая, подруга без сознания, её увозят в больницу, надо, чтобы близкий человек забрал ключи от квартиры, поскольку здесь куча дорогих вещей, а престарелых родителей не хотят беспокоить. В таких делах помощник — мастер, эмоциональный, напористый. Он нередко разводил по телефону людей на деньги и тут справится.

Можно было проработать и другой план, но поджимало время. Заказчик скоро вернётся из командировки.

В назначенный день, точнее, поздно вечером, Хрипатый затаился в темноте подворотни. С писком, характерным для домофона, открылась подъездная дверь и со стуком захлопнулась. В наушнике прозвучал голос помощника: «Идёт». Послышался скрип снега под сапогами. В конце подворотни-туннеля появился свет. Жертва освещала дорогу мобильным телефоном. «Это она, — сообщил помощник, ведущий наблюдение из теремка на детской площадке. И добавил: — Во дворе никого».

Когда шаги приблизились, Хрипатый выскочил из укрытия и всадил нож в жертву. Выронив телефон из руки, девушка с коротким всхлипом повалилась на землю. Луч фонарика воткнулся в снег. Теперь предстояло обставить всё как кражу: выдернуть из ушей серьги, снять цепочку с шеи и кольца с пальцев, если она их надела. Надо действовать быстро, на ощупь. Серёг не оказалось, как и колец. Странно. Неужели успела снять перед сном? Убийство человека из-за одного телефона — такой себе мотив. Придётся снять пуховик и забрать вязаную шапку.

В висках застучало: пуховик и вязаная шапка. Хрипатый ни разу не видел жертву в пуховике и вязаной шапке. С нехорошим предчувствием он поднял телефон и направил луч фонарика на девичье лицо… Как ты здесь оказалась?..

Их вычислили, раскрыли и наказали.

Раздался чей-то крик, донёсся вой полицейской сирены.

Хрипатый сидел возле тела любимой женщины, держал её за руку и мысленно давал обет молчания: он не произнесёт ни слова до тех пор, пока не прикончит тех, кто принял участие в этом мерзком и подлом заговоре.

…Ещё утром Хрипатый думал, что оседлал удачу, считал себя фартовым человеком. Спустя всего несколько часов — в его жизни настал момент истины. Он прикончил себя — единственную причину всех бед.

Из груди вырывались хрипы. Какая ирония судьбы. Он не издал ни звука, когда над ним глумились в «пресс-хате», а «лохмачи» почему-то дали ему кличку «Хрипатый». Теперь он хрипит от боли, оправдывая своё прозвище, но этого никто не слышит.

Тело не подчинялось. Похоже, его парализовало. Хрипатый всё чувствовал. Как лопаются вены, словно в них бежит не кровь, а серная кислота. Как обугливаются кости и кипят внутренности. Как плавится мозг.

— Зараза! — прошептал Жила, заталкивая тело Сявы под корягу. — И где же твоя хвалёная выдержка, сука? Где твой зоркий глаз?

Бузук явно переоценил способности Хрипатого, доверив ружьё ему, а не Жиле. Не прошло и суток, а немой браток уже использовал все три патрона. Сомнительно, что он трижды стрелял в Хирурга. Значит, прихлопнул проводника. И один раз промазал. Последний выстрел почему-то прозвучал громче, раскатистей и больше походил на взрыв. Наверное, патрон попался с другой начинкой.

Жила пнул торчащие из-под коряги ноги Сявы и выругался. Какой смысл прятать тело? Менты — не дураки. Они не станут прочёсывать дремучий лес, даже если услышат выстрелы. Этак им придётся выслеживать каждого охотника и ловить деревенских мальчишек, решивших пострелять по банкам из дедовской «берданки». Вероятнее всего, мусорa пройдут с собаками по опушке, а потом устроят засаду возле трасс и деревень, понимая, что рано или поздно голод погонит беглых зэков к людям.

Никто из «эмигрантов» — беглецов из мест лишения свободы — не хочет, чтобы его поймали. В случае задержания им грозит дополнительный срок, а на обложке личного дела появится красная полоса. И куда бы потом не направили зэка-неудачника, он везде — в СИЗО, на этапе, в тюрьме — будет находиться под неусыпным надзором тюремной охраны. При таком раскладе второй шанс свалить из зоны вряд ли подвернётся. А потому любой более-менее здравомыслящий уголовник «плетёт лапоть» — иными словами, готовится к побегу — долго и тщательно, продумывает всё до мелочей, старается предугадать возможные варианты развития событий, разрабатывает план «А», план «Б»…