— Мы с Хрипатым осмотримся, — сообщил Жила Бузуку. — Хирург, отвечаешь за калеку. И помни, за его побег мы спросим с тебя как с гада.

Привлекая к себе внимание, Хрипатый потоптался на месте, с трудом отрывая ботинки от земли.

Наблюдая за ним, Жила свёл брови на переносице:

— Ни хрена не понял. — И тотчас воскликнул. — А-а-а-а, понял! Хрипатый спрашивает, где болото.

Максим указал влево, хотя с такой же наигранной уверенностью мог указать любое направление. Он понятия не имел, где болото, где овраг, где изба.

— Ложись на живот, — велел ему Жила.

— Чего это?

— Ложись! Лбом в землю!

Максим подчинился.

— Сява! — гаркнул Жила. — Усаживайся сверху.

— Это лишнее, — подал голос Хирург. — Я же отвечаю за него.

— Если дёрнется, вмажь ему в затылок. — Жила ткнул пальцем в основание черепа Максима. — Вот прямо сюда, со всей дури. Понял?

Сява расплылся в улыбке:

— Понял.

Обращаясь к Хрипатому, Жила махнул рукой в одну сторону:

— Я иду сюдой. — Махнул в другую сторону. — Ты тудой. Разбежались.

Максима пронзила мысль: а ну как изба где-то рядом и кто-то её обнаружит?

Намереваясь остановить зэков, он крикнул:

— Постойте!

Но опоздал: Жила и Хрипатый уже скрылись в зарослях.

Сява тихо затянул:

— Я телогреечку свою отдам на склад и распишусь за то, что я свободен. Я годен к строевой, как год назад. Но к честной жизни я уже не годен.

— Умолкни, — одёрнул паренька Бузук. — Ты чего сказать-то хотел? Дружок! Тебя спрашиваю.

— Твои люди занимаются ерундой, — проговорил Максим, упираясь лбом в землю и незаметно для Сявы шаря ладонями по лесной подстилке. — В чащобе легко заблудиться. Я сам с трудом нахожу дорогу.

— Они далеко не пойдут.

— Всё равно рискуют. В потёмках запросто ногу сломать или угодить в яму. Да и нет тут никого. Глухомань.

После недолгого молчания Бузук поддакнул:

— Нет никого. Оно и странно. В лесу, как правило, водится зверьё. А тут всё вымерло.

— Местные винят охотников. Даже петицию куда-то писали.

— А комары? Куда делись комары, пауки и прочая мерзость?

— Я слышал от местных, что в этих местах весной с вертолётов распыляли какой-то порошок. Видать, всё потравили.

Бузук рассмеялся:

— Я давнёхонько понял, что на любой вопрос у тебя найдётся ответ. Тогда, может, скажешь, что за хрень случилась в избе?

— Слушай внимательно, что я говорю. Весной с вертолётов распыляли какой-то порошок. Наверняка вредные химикаты. Как думаешь, куда они делись? Правильно. Никуда. Они везде: на траве и деревьях.

— Хочешь сказать, что мы надышались и нам всё привиделось?

— Не исключено. Знаешь, что такое массовая галлюцинация?

Бузук покряхтел:

— Эта муть заумная не для меня.

Сява поёрзал на спине Максима:

— А как вода превратилась в камни?

— Я уверен, что всему есть объяснение, — ответил Максим и ощутил под пальцами нечто твёрдое, словно покрытое бархатом. — У меня шея занемела.

— Терпи, — отрезал Сява.

— Я поверну голову набок.

— Только попробуй!

Хирург заговорил с Сявой как с недоразвитым ребёнком:

— Из-за травмы у него нарушено кровоснабжение головного мозга. Онемение шеи — плохой симптом. Он может потерять сознание. Или ещё хуже — его парализует. И кто поведёт нас к охотничьему домику?

Сява нахохлился:

— Стой, где стоял, а то долбану его по затылку.

Не успел Хирург сделать шаг назад, как из кустов вывалился Жила:

— Бузук! Там изба!

— Где?

— Там, мать твою! Там! Этот говнюк водил нас за нос! — Жила схватил Сяву за шкирку, отбросил в сторону, словно котёнка. Перевернул Максима на спину и проорал: — Убью, тварь!

Максим не двигался. Руки раскинуты. Глаза закрыты. Ко лбу прилипли хвоинки.

— Он без сознания, — заволновался Хирург. — Отойди, я гляну.

Жила с силой толкнул его в грудь:

— Отвали! — И заехал ботинком Максиму в бок.

Максим не шевелился.

— Жила, хорош его калечить! — произнёс Бузук, поднимаясь.

Но Жила, что называется, закусил удила и слышал только голос своей злости. Он склонился над Максимом, вцепился ему в куртку и начал трясти:

— Открой глаза, мразотный! Посмотри в лицо своей смерти!

Внезапно Максим вскинул руку. Раздался глухой звук. Жила коротко вскрикнул и рухнул без чувств. Сява заверещал. Ударом кулака Хирург закрыл ему рот, пинком под зад отправил в кусты и подхватил Максима под мышки: