Максим и Хирург, боясь повернуться к висельнику спиной, двинулись вдоль стен, скользя по брёвнам ладонями. Шаг за шагом, бочком-бочком, вышли из избы, опередив Бузука. А тот всё пятился и бормотал: «Так не бывает…» Шагнул через порог. Оступился на ступенях и грохнулся наземь.

Жила запрыгнул на крыльцо. Ногой захлопнул дверь. Подскочив к лежащему Бузуку, проорал в серое лицо:

— Надо валить! Бузук! Надо валить!

Тот клипал глазами и шептал:

— Так не бывает…

Жила метнулся к Максиму. Схватил его за грудки:

— Сука! Что это за место? Ты куда нас привёл?

— Э-ей! Остынь, — подал голос Хирург. — Всему есть объяснение.

Жила вздёрнул брови на лоб:

— Да неужели? Тогда будь добр, объясни. — Отпустив Максима, приблизился к стоящему за деревом Хрипатому. — Уходим? Или ты остаёшься?

Упираясь кулаками в землю, Бузук с трудом сел. Морщась, прижал ладонь к затылку:

— Погодь, Жила. Надо подумать.

— О чём? — Жила опустился перед Бузуком на корточки и прошипел: — Неужели ты не видишь, что тут творится чертовщина? Гвоздь почти помер, когда я уходил. Почему он не сдох? Как оказался в колодце? — Потрясая пальцем, Жила указал на кустарник, в котором прятался Сява. — Этот дрыщ поднял ведро…

— Я не дрыщ, — промямлил Сява.

— …с камнями доверху! Ты видел это ведро? Видел камни? А дрыщ поднял его и даже не пёрнул от натуги. Я забил Шнобеля до смерти! А он ожил и приполз сюда. Теперь он болтается в петле. Как он туда залез? Как завязал узел? Он висит наискосок! Как такое возможно? Я заблудился в овраге. Как? Я видел крышу дома, спустился в овраг, иду, иду, кругом орешник, а склона, чтобы выбраться, нету. Ты видел этот овраг? Мы же по нему шли. Помнишь? В ширину тридцать шагов. А я шёл целую вечность! Звал вас, кричал во всё горло. Думал, усрусь от крика. Вы слышали? То-то и оно. Где звёзды? Где луна? Сейчас ночь или день? И что это за хрень в небе? Откуда там дым? Это место проклято, Бузук. Надо уходить. Здесь мы сдохнем.

Бузук опёрся на плечо Жилы, поднялся на ноги:

— Что думаешь, Хрипатый?

Жила разъярился:

— Это киздец, граждане зэки! Вы будто оглохли! Я говорю, что это место проклято. Говорю, что ваш хвалёный проводник спецом заманил нас сюда…

— Не мели ерунду, — вклинился Хирург. — Он тоже напуган. Если бы он знал, что тут творится…

— Знал! — проорал Жила, брызгая слюной. — Потому и привёл. Чтобы отомстить за смерть пацана. Хотел бросить нас, да я успел его покалечить.

Бузук покряхтел, потирая затылок:

— Нехило я долбанулся. Хирург, глянь. Вроде бы шишка.

Хирург провёл ладонью по ёжику седых волос:

— Слегка опухло. Голова болит?

— Кружится.

— Перед глазами мельтешит?

Бузук посмотрел по сторонам. Поморгал:

— Вроде бы нормально. — Покосился на избу. — Может, нам всё показалось?

Жила зло рассмеялся:

— Иди проверь. — Обратился к Хрипатому: — Ты со мной или как?

Поправив на плече ремень ружья, Хрипатый махнул Бузуку, мол, идём, Жила прав.

Из кустов вылез Сява:

— Айда к болоту. Там хоть вода есть.

— Дизентерией давно не болел? — спросил Хирург.

— А что?

— А то, что болотная вода — для человека яд.

— Надеюсь, пронесёт.

Хирург покивал:

— Пронесёт. Обязательно пронесёт. Поносом с кровью.

Жила застегнул до подбородка Андрюхину спортивную кофту. С опаской поглядывая на закрытую дверь, взял лежащую возле крыльца свою старенькую куртку и, заталкивая руки в рукава, отчеканил:

— Короче, так. Рисковать не будем. Пойдём в обход болота. Если склонит в сон, покимарим по очереди. Если что, соорудим шалаш и разведём костёр. Огня не будет видно, а дыма в сумерках никто не заметит.

Максим вытер о штаны вспотевшие от волнения ладони. Посмотрел на небо, напряг слух в надежде услышать гул лопастей вертолёта.

— Чё зыришь? — спросил Жила.

— Заблудимся, — сказал Максим первое, что пришло на ум.

— Ты же у нас спец, — подал голос Бузук. — Ходишь по лесу без карты. Или не спец?

Максим огрызнулся:

— Я не сова, чтобы видеть в темноте.

— Ты что-то говорил про белые ночи. Молись, чтобы это было правдой. — Бузук подтолкнул его к стене леса. — Веди.

Компания во главе с Максимом нырнула под сень деревьев.

Лес и раньше не проявлял дружелюбия к непрошеным гостям, а сейчас и вовсе стал враждебным. Деревья растопырили узловатые ветки, опутанные лохмотьями лишайника. Разорвав мшистый пласт, древесные корни выперли из земли и скрутились в петли-силки. Кустарники взъерошили утыканные шипами побеги.