Он молчит, потому что, хотя Габриэль Эстрада может быть безжалостным, он не бессердечный. Пригрозите мужчине, и вы добьётесь его лояльности всего на секунду, купите мужчину, и он навсегда останется у вас в долгу. И вот тут я похлопываю себя по спине, потому что что может быть лучше для приобретения души человека, чем через само его сердце?

— Ты же хочешь, чтобы она осталась жива? — спрашиваю я, и снова меня встречает тишина. Я могу только представить, что его лицо покраснело от гнева. — Чудесно! — молвлю я.

— Я хочу поговорить с ней.

— Это понятно. Я попрошу её позвонить тебе и рассказать о том, как чудесно она проводит время, когда я вернусь домой.

— Пошёл ты!

Нет смысла в бессмысленных оскорблениях, поэтому я перехожу к делу.

— В Хуарес прибудет партия оружия, ты проследишь, чтобы она пересекла американскую границу.

Повисает долгая пауза. Я слышу, как он сглатывает. Смотрю на экран компьютера, постукивая пальцами по клавиатуре, и перевожу камеры в комнату Камиллы. Она расхаживает назад-вперёд, как львица в клетке, грубо проводя руками по волосам.

— Ну же, ну же, Габриэль, мне бы не хотелось позволять моим людям поступать по-своему с твоей сестрой. И могу я добавить, что у неё очень соблазнительная фигура.

По ту сторону линии раздаётся череда ругательств.

— Не причиняй ей вреда, ты…

— Итак… мы договорились?

Он вздыхает, поражённый этим звуком.

— Да.

— Очень хорошо. Приятно иметь дело с тобой и твоей семьёй, Эстрада. — Я отключаю звонок и смотрю на экран, наблюдая за Камиллой. Могу только представить, что она ругается по-испански.

Звонит рабочий телефон, и я закрываю браузер, прежде чем нажать на кнопку.

— Да?

— Миссис Деревечи здесь.

— Ах, да, чтобы просмотреть отчёт президента Деревичи. Фантастика, — говорю я с ухмылкой. — Впусти её. — Я встаю со стула и пересекаю комнату, следя за тем, чтобы жалюзи были открыты ровно настолько, чтобы фотограф на другой стороне улицы мог сделать хороший снимок. В конце концов, я плачу ему хорошие деньги и не хотел бы тратить их впустую…

Секретарша провожает Анастасию внутрь, и боже мой, в этом изумрудном платье длиной до колен она во всех отношениях жена президента.

— Дайте мне знать, если я могу вам что-нибудь принести, — говорит Ольга, прежде чем закрыть за собой дверь.

Сексуальная неудовлетворённость переполняет Ану. Вожделение. Я прикусываю губу и смотрю на неё так, словно ничего больше в этой жизни не хочу, кроме как заставить её кончить. Она делает шаг ко мне, и я хватаю её за длинные волосы, сжимаю их в кулаке и оттягиваю её голову назад. Я зажимаю её тело между собой и стеной, проводя носом по изгибу её шеи.

— Это то, чего ты хочешь? — спрашиваю я, хватая подол её платья и задирая его вверх по бёдрам.

Она вцепляется в мой пиджак.

— Да, — шепчет она.

Каждый мой вдох спланирован и отмерен, и этот ничем не отличается. Николай Деревичи узнает, что я имел его жену, и я могу лишь надеяться, что он будет угрожать мне.

КАМИЛЛА

«Run for Cover» — The Killers (трек)

Мужчина со шрамом на лице улыбается мне, когда меня усаживают в кресло. Мой взгляд фокусируется на ноутбуке, стоящем на столе. Боль рикошетом пронизывает каждый дюйм моего тела. Всё вокруг меня звучит приглушённо. Мои запястья стянуты за спиной и привязаны кабелем к стулу.

На экране ноутбука появляется окно, и в поле зрения появляется лицо моего папы.

— А, Эмануэль Эстрада, — говорит мужчина со шрамом на лице, улыбаясь моему отцу. — Ваша прелестная маленькая дочка у меня уже три дня. Уже готов обменять себя на неё? — челюсть моего папы сжимается, когда он смотрит на меня. Я опускаю голову, не в силах смотреть на него. — Мне было так весело с ней. — Он гладит меня по лицу, и желчь поднимается у меня в желудке. — Такая милая. Такая девственная. Она залила кровью весь мой член. — Он смеётся.

— Ты хочешь, чтобы я предложил себя, и для чего? — папа говорит. — Чтобы ты мог убить меня и забрать мой бизнес?

Мужчина вздыхает.

— Да.

Я сдерживаю слёзы под волной стыда, которая захлёстывает меня, потому что папа знает. Он знает, что я грязная.

— Мила. — Я медленно поднимаю взгляд на ноутбук, и папа снова смотрит на меня. — Мы не ведём переговоров. И ты это знаешь.