Такая бесстыжая.

Я борюсь с собой, моя кожа разжигается до невыносимого уровня. Первобытный самец во мне кричит, требуя освобождения, и он побеждает. Без колебаний я убираю пистолет, хватаю её за горло и толкаю на пол лимузина, устраиваясь между её раздвинутых бёдер. Тепло её киски просачивается сквозь мои брюки, когда я прижимаюсь к ней. Мои пальцы сжимаются на её горле, подёргиваясь, когда я провожу носом по её шее. Сев, я провожу пистолетом по её бедру, по боку. Её горло всё ещё в моей хватке, когда я провожу пистолетом по её щеке к этим идеальным красным губам. Они раскрываются и с лёгким стоном засасывают мокрый ствол в рот.

— Каково на вкус? — шепчу я, мой палец лениво лежит на спусковом крючке. Мой взгляд падает на заживающую рану у неё на груди, и я не могу не вспомнить, как порезал её. Честно говоря, я едва в состоянии сдерживаться. Это прелюдия. Это очень опасная прелюдия. Она принимает то, чего любой другой боялся бы, и это пьянит меня от вожделения, желания и нужды. Она полна самой прекрасной формы безумия, и я хочу принять её. Я вынимаю дуло пистолета у неё изо рта, наблюдая, как её язык скользит по концу ствола.

— Я хочу тебя, — говорю я, наклоняясь к её уху. — Но я не прикоснусь к тебе.

— Я не должна хотеть тебя, — шепчет она. И, о, как же эти слова звучат словно отчаянное признание.

Что делать? Что делать?

Я отталкиваюсь от неё, прежде чем забраться на сиденье.

— Потрогай себя, — говорю я, направляя на неё пистолет. Мне не нужно держать её под прицелом, Камилла сделает это в любом случае, но дополнительный элемент опасности делает всё ещё более захватывающим.

Её глаза вспыхивают, когда она подтягивает юбку своего платья на талию. Она снимает стринги, раздвигая ноги. Вид столь капризной женщины в таком уязвимом положении заставляет мой член набухать, и я уверен, что она наслаждается этим так же сильно, как и я. Её рука опускается между ног, и она со стоном медленно проводит пальцем по своему клитору. Мужчина внутри меня ничего так не хочет, как осквернить её, но, по правде говоря, низводить её до такого первобытного уровня похоти намного лучше. Она распростёрта на полу машины по дороге на похороны, засунув пальцы внутрь себя, и всё потому, что я велел ей это сделать. Потому что так же сильно, как я хочу её, она хочет меня. И кто из нас двоих больнее? Похититель или пленница? Охотник или добыча?

Её пальцы погружаются по самые костяшки, и она трахает себя жёстко, быстро, агрессивно. Этот вид доводит меня до грани полной потери контроля. Сдавленный стон срывается с её губ, я больше не могу этого выносить. Я держу пистолет направленным на неё, пока дёргаю ремень и расстёгиваю ширинку, сжимая в кулаке свой член, когда он наконец освобождается. Моя рука шлёпает по животу, когда я подстраиваю свой темп под неё.

За окном проплывает город, пока кортеж проезжает по переполненной Москве. И вот мы с ней здесь… словно животные.

Камилла стонет, ругаясь себе под нос, в то время как её спина выгибается дугой от пола. Сладкая музыка её оргазма — это всё, что мне нужно. Тепло собирается у меня в животе, прежде чем распространиться по всему телу в неистовой демонстрации силы. Мой подбородок опускается на грудь, и я рычу, кончая сильно и быстро, прежде чем откинуться на сиденье, чтобы перевести дыхание.

«Я потерял контроль — в какой-то степени», — думаю я, застёгивая ремень. Раздражение накатывает только тогда, когда я замечаю пятно спермы на своей рубашке от Prada.

Камилла поправляет юбку и опускается передо мной на колени. Я прижимаю пистолет к её виску. Её руки опускаются на мои бёдра, когда она наклоняется надо мной и проводит губами по моей щеке.

— Ты выглядишь таким красивым, когда кончаешь, — шепчет она, прежде чем сесть на сиденье рядом со мной.

— В какую же опасную игру ты играешь, маленькая кошечка.

— О, но это твоя игра, Ронан. Я просто участвую в ней. — Она достаёт из сумки пудреницу и аккуратно наносит новый слой кроваво-красной помады.

— Ты не просто участвуешь, Камилла.

— Да ладно тебе. — Она похлопывает меня по руке. — Не говори мне, что ты не обладаешь абсолютным и полным контролем над каждым моим действием, Ронан.

У меня сводит челюсть, и я отворачиваюсь к окну. Пока мы петляем по кладбищу, мимо проплывают ряды заснеженных надгробий и крестов. В конце концов лимузин замедляет ход и съезжает на обочину. Водитель выпрыгивает из машины. Дверь открывается, и я хватаю Камиллу за руку, подтаскивая её к краю сиденья, когда выхожу.