Люди гуськом выходят из машин позади нас, все направляются к зелёной палатке, установленной на склоне холма. Я беру Камиллу за руку и перекидываю её через свою как раз в тот момент, когда Анастасия и Николай проходят мимо. Глаза Анастасии останавливаются на Камилле, и Камилла прижимается губами к моему уху.

— Думаю, она одержима. Ты же знаешь, такие женщины могут свихнуться и убить тебя во сне. — Она целует меня в щеку, но я знаю, всё это просто шоу. Но мне нравится привлекать внимание.

— Скорее всего, она убьёт тебя. — Я выгибаю бровь, и она закатывает глаза.

Мы присаживаемся под навесом у могилы. Ана сидит по другую сторону серебряного гроба, свирепо глядя на меня, её нога беспокойно подпрыгивает. Её взгляд перемещается вправо от меня, и я бросаю взгляд на Камиллу, чтобы обнаружить, что эти двое поглощены собственническим разглядыванием друг друга. Я наклоняюсь, убирая завиток тёмных волос с её уха.

— Такая хорошая маленькая комнатная собачка, — шепчу я, прежде чем поцеловать её в шею.

— Я тебе уже говорила, я кусаюсь, Русский.

Изобразив на лице раскаяние, я смотрю прямо перед собой на гроб и обнимаю Камиллу за плечи. Священник заходит за гроб и откашливается, прося нас склонить головы. Камилла опускает подбородок на грудь, крестясь. Пока все остальные молятся, я наблюдаю за Камиллой, кажущейся безобидной, со склонённой в благоговейной молитве головой, но она подобна цветку лотоса. Красивая и смертоносная.

И мне неприятно это признавать, но это очень волнующе.

КАМИЛЛА

«Killing in the Name» — Rage Against the Machine (трек)

Я захлопываю дверь своей спальни. Ёбаный Русский! Каждый раз, когда я думаю, что контролирую ситуацию, он выводит меня из себя.

Он трахнул меня пистолетом — заряженным пистолетом, — и мне это понравилось. Я хотела этого! Чёрт, я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь была так возбуждена, так отчаянно нуждалась в мужчине. Секс — моё оружие, но он так легко обращает его против меня. Я закрываю глаза, представляя, как он сжимает свой член, как его мышцы напрягаются и выпирают под кожей. Свирепый, но полностью контролируемый взгляд его глаз, когда он наблюдал, как я разваливаюсь на части на полу лимузина.

Мои глаза резко открываются, и я разочарованно стону, плюхаясь на кровать. Предполагалось, что я должна сблизиться с ним так же, как сблизилась с Хесусом. Богомол же блядь ни за что не попадает в собственную ловушку. Он играет со мной так же жёстко, как и я с ним, но мне есть что терять. Мне нужно сломить его. Мне нужно ослабить дьявола.

Я встаю и подхожу к шкафу, натягивая через голову шёлковую ночнушку. Она едва достаёт мне до верхней части бедра, и как бы мне ни было всё равно, я не могу быть слишком очевидной. Ронан Коул не из тех, кто бросается на очевидность. Поэтому, я надеваю шёлковый халат и завязываю его на талии, прежде чем выйти из комнаты и спуститься по лестнице.

Низкий женский голос, говорящий по-русски, разносится по фойе, и я иду на этот звук к двери гостиной. Вот он сидит со стаканом бренди в одной руке и сигарой в другой. Я вхожу в комнату и направляюсь прямо мимо него к шкафчику с напитками в углу. Его глаза прожигают дыру в моей спине, пока я наливаю напиток, и я смотрю на деревянный сервант, где всего несколько дней назад сидела и трогала себя для него. Я ухмыляюсь его напряжённому контролю.

Он не прикоснётся ко мне? Это мы ещё посмотрим.

Я хочу выведать все его грязные секреты один за другим и использовать их против него.

Когда я оборачиваюсь, его взгляд прикован к телевизору.

— Какой хаос учинил сегодня? — спрашиваю я в шутку.

— Я бы не назвал похороны премьер-министра хаосом.

Я пересекаю комнату и сажусь на диван в паре футов от него, скрестив ноги.

— Знаешь, идти на похороны человека, которого ты убил, должно быть, дурное предзнаменование. — Я выпиваю напиток, опустошая его одним глотком.

Его взгляд блуждает от бокала в моей руке к бутылке на серванте.

— Это мой фирменный бренди, который ты так небрежно пьёшь…

Я закатываю глаза.

— Если ты собираешься пить, то пей. Не потягивай его, как слабак.

— Хороший бренди предназначен для того, чтобы его смаковали.

— Ага. — Я встаю на ноги и возвращаюсь к серванту, беру хрустальный графин с его драгоценным бренди. Я снимаю крышку и возвращаюсь к дивану, наливая немного в свой бокал.

Он смотрит на меня, прежде чем выхватить графин из моих рук.