На выдохе она пересаживается на другую сторону машины. Мы играем в такую опасную игру. Назад и вперёд. Толкай и тяни. Убей или оставь в живых… И если честно, я не думаю, чтобы раньше мне доставляло удовольствие играть с кем-то подобным образом.

Через тридцать минут машина сворачивает на мою частную дорогу и останавливается перед домом. Водитель открывает дверь, и я вылезаю, протягивая Камилле руку. Она принимает её, нахмурившись, и я дёргаю её на себя с такой силой, что она, пошатываясь, прижимается к моей груди. Наступает пауза, и я отпускаю её руку, проводя большим пальцем по её губе. Правда в том, что я жажду её самыми развратными способами, хотя и не должен.

«Я не должен», — думаю я, поднимаясь по лестнице.

Дворецкий встречает меня у входа, забирает моё пальто, прежде чем снять с Камиллы её горжетку.

— Распорядитесь, пожалуйста, отдать платье мисс Эстрады в химчистку, — говорю я, и он кивает, прежде чем уйти.

— Ты должно быть создаёшь много работы химчисткам, — молвит Камилла.

Понимающая улыбка появляется на моих губах.

— Можешь прогуляться вокруг, — говорю я, поправляя запонку. — Только постарайся никого не убить.

— Это твоя работа, Ронан.

Ах, Ронан. Не Русский. Как любезно с её стороны.

Я иду по коридору в гостиную, чтобы совершить свой ежевечерний ритуал: выпить, выкурить сигару и посмотреть вечерние новости. В конце концов, мне правда нравится видеть, какую бойню я устраиваю каждый день. Я устраиваюсь на диване с сигарой в руке, и один из слуг включает телевизор.

«…Министр Василий был застрелен во время посещения ужина в честь предстоящих выборов».

Кадры кинохроники, на которых люди выбегают из здания, мелькают на экране, и там, в углу кадра, запечатлена Камилла, прижатая к моей груди. Такая обезумевшая. Я ухмыляюсь. Платье действительно выглядело потрясающе…

«На данный момент подозреваемых нет, однако предполагается, что это могли быть террористы».

Вечно со своими террористами…

Я закуриваю сигару, когда мне протягивают бокал бренди.

«Угроза ядерной войны кажется очевидной, поскольку официальные лица обнаружили в Китае лабораторию, подозреваемую в хранении радиоактивных материалов, используемых для корейских ядерных боеголовок… В финансовых новостях сообщалось, что фондовый рынок резко упал после того, как было продано два миллиона акций «Valiant Oil». Брокеры были в бешенстве, поскольку банки страдали от массовых изъятий средств.»

Я улыбаюсь, когда печатаю электронное письмо своему брокеру с указанием использовать двадцать миллионов долларов для их покупки, пока акции на низком уровне.

— Босс? — Игорь входит в комнату и поднимает телефонную трубку. — Ана…

Закатив глаза, я затягиваюсь сигарой, затем кладу её в пепельницу и подзываю его к себе. Всё это мучение в лучшем случае раздражает, но убрать президента — нелёгкая задача. Я беру телефон и прижимаю трубку к уху.

— Да, — говорю я, моё внимание возвращается к телевизору, когда Игорь молча уходит.

— Ронан, — раздаётся на линии голос Анастасии. — Слава небесам. Я беспокоилась о тебе.

— Я в порядке, — отвечаю я.

— Это ужасно. Что, если бы это был ты? Я не могу… — её бесконечная болтовня отходит на задний план, когда я смотрю на изображения войны на экране. Я могу только представить, как будут выглядеть новости через шесть месяцев, когда мой план будет в полном разгаре. — Ронан? — говорит она, отвлекая меня от телевизора. — Разве это не ужасно? Бедный Василий. — Я провожу рукой по лицу и качаю головой, пытаясь прогнать раздражение. — Всё это так по-варварски.

— Это так… Ты в порядке? — спрашиваю я, не то чтобы мне было не всё равно, но должно казаться, что я волнуюсь.

— Просто потрясена. — В дверном проёме слышится лёгкое движение, и я поворачиваюсь, наблюдая, как Камилла входит в комнату. Шёлковый халат, в который она переоделась, почти не оставляет простора воображению. Мне серьёзно нравятся её маленькие попытки соблазнения, хотя её шансы были бы выше, если бы она не смыла кровь со своей груди. — Ты был так пренебрежителен в ресторане, — ноет Анастасия.

— Мы не можем рисковать, Ана. Николай…

— Ты не хочешь меня?

Мой взгляд останавливается на Камилле.

— Конечно, я хочу тебя, — шепчу я в трубку. Греховные бёдра Камиллы покачиваются при каждом шаге, который она делает по комнате. Когда она останавливается передо мной, то берёт бренди из моей руки. Я наблюдаю, как её губы деликатно касаются края бокала, прежде чем она откидывает голову назад и пьёт. — Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу трахнуть тебя, — говорю я.

Глаза Камиллы вспыхивают, и она подходит к серванту в углу комнаты. Я встаю с дивана и следую за ней, наблюдая, как она берёт графин и наливает ещё один бокал.