Андрейка кивнул в сторону двери.

— Это действительно рояль?

— Да, концертный «Стейнвей». Замечательный.

— Да, я вижу, но откуда тамтамы?

Кэрен откинулась недоуменно, залилась счастливым, освобожденным от страха смехом, груди ее затряслись; она застенчиво приложила ладонь к своим губам.

— Пойдем, Андрэ.

Смех Кэрен заставил Барри прекратить игру. Услышав о «галлюцинациях» Андрэ, он улыбнулся и, открыв блестевшую белым лаком крышку, показал, что такое его «приготовленный рояль»...

Так он его и назвал: «Приготовленный рояль». И ноты, которые стояли на пюпитре, назывались «Пьеса для приготовленного рояля». Автор — Джон... Имя Андрейка не слышал никогда. Американец, наверное.

Барри взял из папки другие ноты. На них было напечатано имя автора: Барри...

— Это вы? — Андрейка воскликнул хоть и почтительно, но не без страха.

Барри повернулся к роялю, и... чертовщина продолжалась. Барри нажимает одну клавишу, а звучат... две. Некоторые звуки нормальные, рояльные. Но нажимает на «до», звучит «фа–диез». Другие — с металлическим призвуком, почти ксилофонные; а то опять вдруг какой-то металлический бряк, стук.

Барри взглянул на вытянувшееся лицо Андрейки и, поднявшись на ноги, показал на металлические шурупы, которые были засунуты там и сям между струн. Одни шурупы медные, с красноватым отливом, другие белые, железные или алюминиевые. Одни шурупы короче, другие длиннее...

Андрейка слышал краем уха, что существуют «джазовые рояли». В меру «расстроенные», с резиновыми прокладками–заглушками или со струнами, натянутыми неодинаково... Так имитируют джазовый оркестр... Но шурупы?! Металлические шурупы в фантастическом американском «Стейнвее». К «Стейнвею» их даже не подпускали. На нем играют лишь лауреаты на конкурсах!

Барри снова взял несколько аккордов и тут же сбросил руки с клавиатуры.

— Ну, что вы скажете, молодой человек?

Андрейка хотел что-то произнести, переваливаясь с ноги на ногу, но не решился, продолжал топтаться молча.

Барри смотрел на него терпеливо, выжидающе.

Андрейка выпалил с очевидной всем искренностью:

— Бабушка вас бы убила!

— Какая бабушка?

— Моя... Она преподавала в Гнесинском училище. В Москве. Это как консерватория...

Кэрен развела руками, пытаясь, на всякий случай, умерить дискуссионный пыл:

— У русских все сурово традиционно, ты же знаешь, даже балет.

— Поэтому-то все балетные «звезды» бегут, дорогая Кэрен, из России, как от чумы, не так ли?

Он зашагал к платяному шкафу, открыл дверцу. В шкафу на полках и крючках висели и лежали музыкальные инструменты. Гитара, скрипка, флейта, саксофон... наверное, весь симфонический оркестровый и джазовый набор...

— Что предпочитаете? — спросил он.

Андрейка смотрел ошеломленно.

— Это все ваше?..

Барри, видно, не отвлекался на разглагольствования, достал из шкафа нотную тетрадь, выдрал одну из страниц, на которой было написано:

«Бах. Прелюдия. Партита до–минор». И протянул руку к флейте, которая висела на крючке, как ружье. Подал ее Андрейке.

— Не возражаете?

— Так это бабушка в консерватории, а не я, — испуганно вырвалось у Андрейки.

Барри показал пальцем на нотную линейку: — Что это?

— «До диез мажор... »

— Так и думал. Сколько лет вас терзали в музыкальной школе?

— Я сбежал из музыкальной школы!

— Все сбежали! Только наша Кэрен выстрадала до конца... Кэрен, на ловца и зверь бежит!

Андрейка и Кэрен у того же «музыкального шкафа». Барри нет... Кэрен показывает ему инструменты. Один за другим. На некоторых она исполняет одну–две музыкальные фразы. Иногда и Андрейка протягивает к инструментам руку.

И — странно. «Странно ужасно», повторяет Андрейка. Фагот отзывался по-петушиному. Не фагот, а чистое ку–ка–ре–ку... Электрогитара отозвалась вдруг как арфа. У флейты живой человеческий голос. Андрейка берет ее, воспроизводит.

— У вас все инструменты такие? — спрашивает он, постучав себя по лбу, и они оба хохочут.

Утром Андрейка вышел на застекленный балкон с флейтой в руке, постоял, слушая гул, доносившийся со всех этажей. Сверху — прежнее скрежетание, даже железный лязг. Явно «хеви металл... » Ниже — негритянский джаз.

— Действительно, «музыкальный ящик»... — сказал Андрейка самому себе.

Андрейка не совсем уверенно играет на флейте Боккерини, «Вечно зеленый» менуэт, как называли этот менуэт в музыкальной школе.

... Продолжается тот же менуэт Боккерини, только его сопровождают электрогитара и ксилофон. Андрейка, одетый в нарядный и широкий, наверное, с плеч Барри, свитер, и новые кеды, вполне сносно исполняет «Вечно зеленый» менуэт. Электрогитара в руках у Барри. Рядом с ним скрипка и ... компактная установка из трех небольших барабанов, к которым он изредка прибегает.