Губы Сесиль задрожали. Она отпрянула назад, с громким хрустом наступив на сухую ветку, а потом развернулась и убежала из сада.

Инео вернулся к стирке, но от былого умиротворения не осталось и следа. Закончив работу, он надел чистую рубашку и прошел в передний двор, надеясь, что не столкнется там с обиженной Сесиль. Он думал сходить в городскую библиотеку, но когда подошел к воротам усадьбы, со стороны улицы послышались крики и топот ног.

Через несколько мгновений во двор вбежал Тельмо.

– Работорговцы! На остров напали работорговцы! – запыхавшись, сказал он.

Услышав Тельмо, служанки, что работали во дворе, обеспокоенно зашептались. Но должного страха слова мужчины не вызвали.

– Сегодня в честь праздника ворота открыты. Значит, они могут добраться сюда, – нахмурился Инео.

– Ворота уже закрывают. Они не успеют добраться до города, а стены неприступны для горстки пиратов. – Тельмо направился в сторону дома. – Надо оповестить господина, он обычно направляет отряд своих людей для защиты жителей портовой деревни.

Инео уже хотел предложить свою помощь, как тут во двор с улицы забежал Микаэль, который утром ушел на праздник в сопровождении Сима. На его лице читался дикий испуг.

– Работорговцы, – выкрикнул он и схватился за выступ каменного забора, пытаясь отдышаться. – Там…

– Мы знаем, господин, в городе безопасно, вам не о чем переживать, – успокоил его Тельмо.

– Нет, вы не понимаете, – прерывисто сказал Микаэль. – Сесиль… там Сесиль…

Инео почувствовал неприятное волнение в груди. Она убежала из усадьбы по его вине.

– Что с Сесиль? Где она? – По ступенькам крыльца стремительно спускался Маттео.

– В последний раз я видел ее на центральной площади, возле фонтана, – начал скороговоркой объяснять Микаэль. – Когда с городских стен объявили тревогу, я пытался найти ее, но не мог. А потом… – На глазах Микаэля выступили слезы.

Инео знал, что мальчик не был трусом. Работорговцы нападали на остров и раньше, но никогда прежде они не заходили в город. Почему тогда парнишка был так напуган? Неприятное волнение в груди переросло в сильную тревогу.

Маттео подошел к сыну и сжал его плечо.

– Что потом?

– Я дошел до городских ворот. Стражник сказал, что видел, как девушка в бежевом сарафане миновала их и ушла в сторону деревни. – Микаэль поднял грустный взгляд на отца. – Папа, кажется, это была Сесиль.

Инео шумно выдохнул. Всего несколько часов назад она жаловалась ему, что никогда не покидала город. Почему именно сегодня ей взбрела в голову эта безумная идея?

Внутри Инео разрасталось противное чувство вины от осознания причины этого.

– Тельмо, готовь отряд и коней, мы немедленно отправляемся за ворота.

– Я пойду с вами, – твердым, уверенным тоном сказал Инео.

Матео нахмурился.

– Ты уверен?

– Я бывший боец арены. Я могу помочь.

Маттео кивнул и быстро направился в сторону конюшни.

– Отец, я тоже с вами! – Микаэль вприпрыжку шел следом за ними.

– Нет! Ты останешься здесь вместо меня.

Микаэль был явно недоволен приказом отца, но спорить не стал.

Через десять минут сборов пятнадцать всадников покинули усадьбу Маттео. И хотя Инео не помнил, когда в последний раз ездил верхом, держался в седле он очень уверенно.

Главная площадь была подготовлена к празднеству. Деревья и фонарные столбы украшали цветочные гирлянды и бумажные фонарики. Под копытами сминались лепестки орхидей. Но людям было не до праздника. Вокруг царила суматоха, но никто не поддавался панике. Горожане запирали ворота своих домов, хозяева ярмарочных лавок в спешке убирали товар.

На пути к городским воротам к ним присоединился еще один небольшой отряд. Не все господа Маритаса были равнодушны к беде простых крестьян, проживавших за пределами городских стен.

– Нужно разделиться, чтобы быстрее отыскать молодую госпожу, – зычным голосом скомандовал Тельмо, лидер сформированного отряда. – Мы с господином Маттео отправимся по главной дороге, а вы разделитесь по двое и прочешите все улицы деревни. Всех пиратов, которых встретите на пути, убивайте без пощады!

Всадники разделились.

Инео и Савио направились в сторону дальней южной тропы, находившейся рядом с лесом, который местные жители называли «джунглями». По мере приближения к деревне они все отчетливее слышали крики жителей.