— Почему меня должны веселить твои слезы?

Не отвечаю. Ответ «потому что» — это не ответ, а «я так чувствую» вообще какая-то сопливая дичь. Но Макс — это Макс, и его не устраивает такое положение дел, и когда его что-то не устраивает, он делает так, чтобы устраивало. В нашем случае привычно берет за нижнюю челюсть и насильно поворачивает мою голову на себя.

— Если ты не готова слышать правду, тогда не спрашивай, — цедит, пока я держу его за запястье, но тоже не уступаю — цежу в ответ.

— Я готова.

— Тогда реагируй нормально! Я перед тобой честен — это то, чего ты так хотела и…

— Я сказала, что реагирую нормально!

С силой выдернув голову, резко встаю и хватаю свою вязанную кофту, которую одеваю по пути к окну. Не хочу быть так близко к нему — это сложно и отвлекает. Не получается вести себя хладнокровно, он в чем-то прав, слишком уж сильно меня изнутри жарят чувства, которые вызывает именно его персона. Прислоняюсь спиной к стеклу, чтобы остудить пыл, складываю руки на груди, смотрю прямо и твердо. Макс тоже не отстает. Он поднимается на ноги, придерживая плед в зоне своего достоинства, желваки играют. Знаю, что он хочет подойти ко мне, поэтому заранее выставляю руку и мотаю головой.

— Нет, стой там.

— Ты будешь приказывать мне в моем же доме?

— Я хочу закончить разговор.

— Да ну?! — зло усмехается и отгибает уголки губ вниз, — И что ты еще хочешь узнать, а?! Сколько раз я трахал ее в день? Какие позы были нашими любимыми? Какое место? Как…

— Ты ее любишь? — резко перебиваю эту мерзость, заставая его врасплох.

Макс стоит передо мной чуть ли не с открытым ртом, молчит, а я медленно схожу с ума с каждой секундой этой тишины. Честно? Я этого вообще не ожидала…

«Не может быть…» — усмехаюсь, взявшись за лоб, и еще раз от следующей мысли, — «А ты рассчитывала, что он скажет нет?! Что он любит тебя?! Ага, как же, твою мать!»

— Амелия…

— Кто тогда я? — тихо спрашиваю, не прекращая болезненно улыбаться, сама изнутри распадаясь на части.

«Неужели…?»

— КТО ТОГДА Я?! — не выдерживаю и ору, делая на него шаг, — Удобная замена?! Временное развлечение?! Таблетка?!

— Не ори на меня!

— КТО Я В ЭТОЙ ИСТОРИИ, А?! КТО?! ОТВЕЧАЙ, ТРУС ВОН…

— Я НЕ ЗНАЮ!

Зато честно…

В этот момент, правда, меня это слабо утешает. Я усмехаюсь еще раз, а потом вдруг щурюсь — на меня неожиданно нападает дикое, неуемное желание отомстить, которое я просто не могу сдержать. Я хочу сделать ему больно, а значит сделаю — это не вопрос выбора, а скорее моя суть.

— Интересно…и как же ты узнал, что она тебе изменяет?

— Осторожней сейчас…

Макс прекрасно понимает мою цель, предостерегает, но в гробу я видела все его предостережения: благополучно кладу с прибором и пожимаю плечами.

— Ты спрашивал, что я еще хочу знать? Я хочу знать, как ты узнал, что девушка, которую ты любишь, предпочла тебе твоего отца? Ну же. Поделись этой зажигательной историей и не упусти ни одной детали, раз ты хочешь быть со мной честным.

Хочу было вставить еще пару токсичных копеек, но вдруг комнату озаряет яркий свет фар, и я резко поворачиваюсь.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет…

Макс быстро подходит к окну, становится рядом, а потом вдруг леденеет.

— Это отец…

Я поднимаю на него затравленный взгляд, он отвечает мне не меньшим страхом, будто мы оба в этот момент подумали об одном и том же: нам конец.

Первым в себя приходит Макс, он начинает собирать по полу мою одежду и между делом шипит:

— Прячься, живо!

Я немного потеряна, кручусь вокруг своей оси, теряя драгоценное время, тогда он хватает меня за руку и тянет в сторону лестницы, но в следующий миг мы слышим, как открывается входная дверь — путь отрезан. Шаги приближаются, паника нарастает, и снова: если бы не Макс, все было бы очень плохо. Он пихает меня в небольшую нишу за камином и книжной полкой, и я отползаю в самый угол, прикрываясь занавеской. Напоследок я слышу тихое:

— Сиди на месте и не двигайся, чтобы не случилось.

На этом все. Тут то время и кончилось.

— Ну здравствуй, мой свободолюбивый сынок…

От голоса Петра Геннадьевича и его тона бегут колючие мурашки. Мне вообще несказанно повезло, если можно так выразиться, потому что я нахожусь считай в первых рядах. Камин то у Макса прозрачный, только с той стороны есть иллюзия дров и углей, а с моей стороны это все равно, что включить телек и наблюдать за реалити на мягком диване. Мне бы этого не очень хотелось, но ничего не остается, поэтому я прижимаюсь к стене изо всех сил, желая с ней слиться, подтягиваю ноги к груди и драпируюсь портьерой, как плащом. На всякий случай.