— А теперь, дружок, ты сиди тихо и не дергайся. Иначе я тебя пристрелю, будь уверен, — спокойный голос Ивана Васильевича был для меня бальзамом, а приставленный ко лбу бандита пистолет прямо картина маслом.

Я спокойно выдернул из-за пояса бандита пистолет и огляделся. Напротив меня в углу кареты скрючился еще один человек, со связанными за спиной руками и кляпом во рту. Иван Васильевич сидел прямо напротив напавшего на меня и с ехидцей смотрел на него, держа в руках два пистолета.

— А вы, Алексей Андреевич, мне не верили, — пару недель назад я попросил Ивана Васильевича перейти со светлости на имя-отчество. — Давай, разворачивайся, сейчас я тебя то же спеленаю,что бы у тебя ненужных желаний не появлялось.

Плотно связав бандиту руки, отставной капитан развернул его ко мне лицом.

— Кто такой и что тебе от меня надо? — перед нами сидел молодой человек классической еврейской внешности с тонкими чертами лица и густыми черными вьющимися волосами, чем-то неуловимо похожий на Лайонела Ротшильда, такой же субтильный, но вероятно постарше.

Его лицо мне было знакомо, но отвечать он явно не спешил и в результате получил стимулирующий тычок ствола пистолета и ощутимый удар по ребрам, от которого ойкнул и начал отвечать.

— Меня звать Соломон, — неудачливый бандит сделал паузу и тут же получил следующую партию стимулятора.

— Что у английских жидов фамилий нет или запамятовал? — после третьего удара по ребрам в глазах молодого человека появился страх и у него затряслись губы, он похоже понял, что это всё может для него плохо кончиться. Действия, а самое главное интонации Ивана Васильевича явно ничего хорошего ему не предвещали.

Услышав голос нападавшего, я сразу узнал его. Это был один из кассиров банка Ротшильдов. Когда он три дня назад обслуживал меня к нему подходил какой-то клерк. Отходя, он с гордостью сказал мне.

— Это мой младший сын Соломон, ваша светлость. Он очень способный и хороший мальчик. Ему всего двадцать, а уже кассир. Вы не представляете, как он быстро считает, — то что это были отец и сын ясно было с одного взгляда, настолько они были похожи.

Я улыбнулся, насколько искренне этот человек был рад, что его сын уже кассир у самого богатого человека Англии, а может и мира.

И вот теперь этот Соломон, гордость еврейского банковского клерка Ротшильдов, со связанными руками и трясущийся от страха губами, сидит передо мной.

— Ты кассир у Ротшильдов, тебе двадцать лет, твой отец то же служит в банке, а это наверное твой брат, — я показал на второго пленника, сидящего в другом углу кареты. Услышав моё предположение, он утвердительно запищал. — Порадовали вы отца, ничего не скажешь.

По дороге до дома я успел допросить Соломона. Лакей Ротшильдов был третьим, старшим сыном банковского клерка. И услышанная мною история была достойна пера будущих классиков детективного жанра.

Отец братьев, тезка главы банка, был одним из доверенных лиц Ротшильда и служил этой семье с малолетства, как и его отец. Естественно дети то же пошли по стопам отца.

Старший в итоге стал особой приближенной к телу мирового финансового паука, доверенным лакеем Натана и то, что он пошел меня провожать было знаком интереса Ротшильда к моей персоне.

Второй сын был наверное откровенно глуповат, но у него был красивейший каллиграфический почерк, причем и писал он очень быстро, поэтому он служил простым писарчуком в банке. А вот третий сын — Соломон был умен и очень честолюбив.

В отличие от отца он был не доволен положением своей семьи в клане Ротшильдов. Доводясь им каким-то дальним родственником, Соломон считал что они достойны большого.

Ядом зависти он постепенно отравил своих братьев и они решили взять свое: ограбить Ротшильдов и убежать в Америку.

Услышав это, я не удержался и рассмеялся. В той книге про Ротшильдов была история ограбления где-то году в шестидесятом Джеймса на тридцать миллионов франков. Оградил его то же кассир и тоже убежал в Америку.

Похоже быть ограбленными кассирами у них на роду написано.

Приезд двух Ротшильдов с континента был очень удобным моментом, они должны будут уехать вместе, с большими суммами денег и какими-то важными бумагами. Сделать это братья-разбойники хотели, не мудрствуя лукаво, обычным гоп-стопом, уличным грабежом с применением насилия.

На мне Соломон решил потренироваться, да и повязать для надежности совершенным преступлением своих братьев. Он знал, что на последних колебаниях на бирже я сорвал неплохой куш и решил немного подоить молодого и как он решил, глупенького и трусоватого русского князька.