К Рождеству все затраты на клуб окупились и он даже принес первую прибыль.

Больше всего меня удивило, что в клуб сразу же начали ходить и ездить дамы, светские и не очень. И евреи, причем не только лондонские, пару раз Сергей Петрович видел гостей и с континента. Эта публика старалась приезжать тихо и незаметно, было правда несколько евреев которые с удовольствием посещали общий зал.

Я, естественно, как и Сергей Петрович с Иваном Васильевичем купили себе членство в клубе и посещали его на общих основаниях. Членские билеты я купил и всем своим людям. Матушка со своим Джо то же приобрели членские билеты и несколько раз были в клубе.

Но самым большим потрясением для меня было посещение клуба тетушкой и её поведение там. Она гульнула можно сказать на всю катушку: пила, ела и веселилась в компании каких-то матросов. пела с ними даже не совсем пристойные песни. А после этого тетушка всем рекомендовала наш клуб как место, где можно хорошо и от души провести время.

Свои отношения княгиня Елизавета Павловна и мистер Мюррей оформили при первой же возможности после моего приезда еще в октябре. Джо похоже очень любил матушку и согласился венчаться по православному обряду.

Венчание прошло в домашней церкви при посольстве России. Это первая русская церковь появилась здесь еще в 18-ом веке благодаря хлопотам Петра Великого. На венчании были всего несколько человек. Как говориться только свои.

Сразу после венчания Джо развил кипучую деятельность, готовясь к своему отъезду и будущему железнодорожному строительству за океаном. Он объехал наверное всю Англию и сразу же после Рождества, католического и англиканского, естественно они собирались отплывать за океан.

Один из новосёловских мужиков, Мефодий, взятый матушкой с собой в Европу, наотрез отказался ехать в Америку. Его даже не прельстила воля, которую он сразу же получил бы там. К моему удивлению, он попросил пристроить его к Прохору и Джон мне в этой просьбе не отказал.

Нанес я визит и моему банкиру Натану Майеру Ротшильду, главе клана в Лондоне.

Когда-то мне пришлось прочитать несколько книг по несколько раз подряд. Мы двумя машинами зимой на горном перевале застряли на две недели, двое моих напарников всё это время не просыхали. А четвертый вез на заказ несколько книг и мы с ним что бы не одуреть от безделья по два-три перечитали эти четыре книги. Участвовать в пьянке не хотелось, да и потом кому-то надо будет садиться за руль — эти два синяка после возвращения от излишеств отходили почти две недели.

Так вот там была книга про Ротшильдов какого-то англичанина кажется. Я её прочитал целых четыре раза и очень хорошо запомнил. И премного удивился полученному приглашению от Натана Ротшильд. На великосветскую мишуру он не велся и мой громкий титул ему был пустой звук. Значит Штиглиц написал обо мне что-то такое, что я заинтересовал одного из главных финансовых воротил мира.

К моему удивлению других гостей не было и за столом были только сам Натан, два его брата: Соломон — глава венского дома, Джеймс — глава парижского дома и старший сын восемнадцатилетний Лайонел, утонченный еврейский юноша, студент Гёттингенского университета.

Как это не удивительно, но это был действительно простой обед, как я понял его целью было показать меня братья и сыну. Я знал, что Джеймс через десять лет после смерти Натана станет во главе семьи, а Лайонел возглавит лондонский банк. Ну что же познакомились, а дальше видно будет.

Особняк Ротшильдов был на Пикадилли, как и тетушки Екатерины Андреевны. Она любезно предоставила мне две кареты и в одной из них я и приехал. Со мной был Петр в качестве кучера, а в карете ехал Иван Васильевич. Обычно на запятках был еще кто-нибудь, но через два дня был намечен матушкин отъезд и она попросила помочь ей собраться. Английской прислуге она не доверяла и я послал помогать своих мужиков, решив, что с меня будет достаточно и Петра.

Попрощавшись с хозяевами, я вышел из дома. Карета почему-то оказалась не перед подъездом, а немного в стороне, где была полутьма.

Я не придал этому значения и направился к своей карете. Передо мной шел лакей с газовым фонарем. Когда он остановился и открыл мне дверь кареты, фонарь неожиданно погас, а мне между лопаток уперся ствол пистолета и кто-то сзади близко-близко, точно над самым ухом , медленно и тихо прошептал:

— Если ты, князь, не хочешь получить пулю, то сейчас мы с тобой спокойно садимся в карету. Только без глупостей, в карете тебя ждет мой товарищ и у него в руках то же пистолет. Ты даешь команду кучеру и мы как ни в чем не бывало уезжаем.

Открытая дверь кареты и лакей частично перекрывали обзор Петру и он ничего не видел в полутьме. Подлец-лакей, который явно был заодно с нападавшим, с ехидно-сальной улыбочкой изобразил поклон и сделал приглашающий жест садиться в карету.

Делать нечего, надо подчиняться и я шагнул в темноту кареты, нападавший, судя по звуку, заткнул пистолет за пояс и сел следом за мной.

— Петр, трогай, — скомандовал я, а лакей тут же поспешил закрыть за мной дверь кареты.

Как только мы тронулись карета осветилась. Кто-то снял плотный абажур с газового фонаря внутри кареты.