Похоже, что меня ждали. В гостиной, в отставной адмирал с супругой снимали большие апартаменты, меня встретили Джон Джервис в адмиральском мундире, его жена одетая как на каком-нибудь приеме и молодые люди: Николай в парадном мундире русского флотского офицера и Софья в красивом платье по последней лондонской моде.

Я максимально учтиво и поклонился и обратился к миссис Джервис.

— Сударыня, я имею честь просить руки вашей дочери, — сонина матушка почему-то растерянно обернулась к мужу и получив какую-то от него поддержку, обратилась к дочери.

— Софья, — не сказав больше ни слова, она сделала приглашающий жест, означающий вероятно предлолжение самой ответить на мое предложение. Я немного растерялся, так как ожидал другой реакции миссис Джервис.

Софья сделала небольшой шаг вперед и закрыв глаза тихо сказала:

— Я согласна стать вашей женой, Алексей Андреевич.

Откладывать женитьбу в долгий ящик я не собирался и через неделю мы собрались в Россию. Вопрос, где венчаться даже не обсуждался и надо было спешить, что бы успеть это сделать до Великого Поста. Но с этой затеи ничего не вышло.

Анна Андреевна регулярно присылала мне подробные отчеты о положении дел в имениях. Матвей вышел в отставку и они решили совершить инспекционное турне по имениям, наметив венчание в Новосёлово.

Накануне поездки шеф жандармов прислал поздравление с будущим бракосочетанием. Сестра была не последней невестой в России и замужество светлейшей княжны было событием для высшего света империи, да еще и с таким привкусом скандальности.

Мало того, что её избранник простой почти новоиспеченный дворянин, так она еще и игнорирует этот самый свет, устраивая свадьбу в деревне.

Поэтому на всевозможных питерских тусовках, начиная с посиделок мужиков в трактирах и кончая самыми элитными приемами, некоторое время это была одна из основных тем для разговоров и сплетен. Даже братья Петровы в своем инженерном училище были свидетелями такого разговора. Нянюшке они сказали, что почти весь мужской пол люто завидует Матвею.

Еще бы не завидовать: Анна красавица, умница, это её качество правда не для всех было достоинство, были и такие, которые говорили, что слишком умна и образована для женщины. Про знатность невесты даже никому и говорить не хотелось, как и про наше богатство. Шила в мешке не утаишь и после смерти родителя все знали о нашем бедственном финансовом положении. Также быстро стало известно, что я сумел с этой проблемой разобраться, а тут еще осенью и деньжища поперли с наших имений. Даже простое наведение порядка дало потрясающий эффект.

Перемолов несколько раз языками кости и косточки Анны и Матвея, весь Петербург уселся писать поздравления. Что поделаешь, Юпитеру позволяется и не такое. На то он и Юпитер.

Свое поздравление прислал и всесильный шеф жандармов. К своему поздравлению он приложил маленькую записку. В ней было написано, что Государь гнев на милость еще не сменил и мне желательно не спешить с возвращением в Россию. А такой неравный брак вызвал еще большое неудовольствие императора.

Первой моей реакцией на императорское мнение была вырвавшаяся с досады фраза:

— Да пошел он.

Присутствующий при этом Сергей Петрович иронично спросил:

— Так прикажите и ответить, ваша светлость? — вся моя досада прошла стоило мне представить как Николай Павлович читает мое письмо с этой фразой. Это была бы песня. Например: два листа верноподданнических излияний, а потом: да пошел ты.

Поэтому в ответ на слова Сергея Павловича я только рассмеялся.

Взвесив все за и против мы с Соней решили, что так будет даже лучше. Не надо будет закатывать пышную и бестолковую свадьбу от которой никак было не отвертеться в России. Как не крути, а границы эпатажа надо знать.

Здесь же в англосаксонской стране я никому и ни чем не обязан и наши корабли идут пока параллельными курсами. Поэтому венчание в посольском храме и скромное торжество в особняке тетушки. С моей стороны гостей немного: Иван Васильевич, Сергей Петрович, тетушка, молодой Лайонел Ротшильд и конечно все мои люди.

Мы, как российские подданные, должны были соблюдать законы империи. А в России перед венчанием положено составлять брачный обыск. И вот здесь возникла небольшая проблема. Настоятель посольского храма, где мы собирались венчаться поставил неприменимым условием представление свидетельств об оглашении с подписями причта и церковными печатями приходов, прихожанами которых мы являлись в России.

Проблемой это не являлось кроме одной небольшой детальки: где Лондон, а где Москва и Петербург. Для получения свидетельства об оглашении священник приходской церкви должен трижды при большом скоплении народа огласить о предполагаемом браке для того, что бы каждый, ежели кто-то кто знает об обстоятельствах препятствующую вступлению в брак, объявил об этом не позже последнего оглашения.

На практике это часто делалось по воскресеньям. То есть как минимум две недели. Плюс дорога. Реально это всё могло затянуться на пару месяцев. А мне хотелось обвенчаться до Великого Поста.