— Здравствуйте, — кивнула она. — Мы знакомы?

— С Максом, мужем твоим, пересекались. Четыре мороженых, пожалуйста. Эскимо.

— Я не хочу, — буркнул Колесо.

Настя помрачнела и процедила:

— Мы с ним пять лет в разводе. Гнилая семейка!

Н-да, неудобно получилось. Я молча расплатился, посмотрел на покупку. Ощущение было, что я похоронил кого-то, а потом смотрю — а он стоит передо мной живой и улыбается. Как же здорово, что проклятые девяностые не изгадили этот мир!

— А придется. Иначе не пройдешь инициацию. Это особенное мороженое, нигде больше такого нет. Не попробовал — считай, в Ялте не был.

— Тогда другое дело. — Он взял свое, развернул.

Вкус действительно был необычным, сливочным, уж и забыл его. Микроб заурчал от удовольствия и резюмировал:

— Улет! Гастрономический оргазм!

Мы сели на скамейку, оплетенную глицинией, под вечнозеленым дубом. Я помню эту скамейку, и дуб, и памятник Ленину, смотрящийся на фоне пальм так, словно его в гости на Кубу пригласили, и много всего другого. И вообще, эта Ялта мало отличалась от той, разве что была поаккуратнее: все рекламные вывески в итальянском стиле, никакой аляповатости и уродских зданий синего стекла.

— Я бы здесь жил! — вздохнул Микроб, бросая в урну свернутую в шарик обертку от мороженого — попал.

— Уйдем на пенсию, переедем всей командой, — сказал я.

— И мне Ялта нравится, — согласился Колесо, провожая жадным взглядом загорелых девчонок в коротких юбках. — И откуда тут столько телочек, а?

— Неподалеку гуманитарный университет… — Я вспомнил, что он при СССР был училищем, и исправил себя: — ну, или училище. То ли музыкальное, то ли художественное.

— И наверняка педагогическое, — предположил Микроб. — Или медицинское.

— В общем, ЦПХ, — резюмировал Колесо, вгрызшийся взглядом в длинноногую брюнетку, и громко добавил: — Какая красота — у меня сейчас сердце разорвется.

Девушка поняла, что этот комплимент ей, улыбнулась и пошла дальше, виляя бедами.

Стадион мы увидим только завтра, но уверен, что он на уровне, в отличие от того, где я бывал в прошлой жизни. Все, что было в нем толкового — газон. А так провинциальный подубитый стадиончик, по запущенности такой, как наш в Михайловске.

Гостиница «Ялта» находилась на другом конце города — огромный и страшный «Титаник» советской постройки, закрывающий часть горы. Но, как говорится, «на лицо ужасные, добрые внутри». После капремонта она соответствовала всем требованиям и носила четыре звезды. Конечно, «Ореанда», похожая на дворец, была поинтереснее, но там бы нас задолбали болелы. Представляю, что тут начнется в преддверии матча! Теперь-то за нас не только Михайловск болеть будет, но и вся страна. А так мы на выселках, достать нас сложнее, милиции проще следить за порядком.

К десяти все вернулись в гостиницу. Никто не напился, никто не загулял, ведь завтра начинаются тренировки перед ответственным поединком двух вечных соперников, Англии и России, и за моей командой будет следить вся страна.

Ответственным за товарищеский матч был назначен тот самый семидесятилетний Радин, бессменный, причем в двух реальностях, директор ялтинского хладокомбината, коммунист и патриот.

Именно стараниями его замов нам обеспечили прибытие, проживание, питание и сопровождение. На прошедшей пресс-конференции Радин сфотографировался с нами, говоря, что давний фанат футбола и следит за успехами «Титана». Его слова казались искренними, но я различил дежурную ложь. Плевать ему было на футбол, его интересовало мероприятие, повышающее престиж хладокомбината и его собственный.

Утром следующего дня мы наконец увидели стадион. Находился он практически в центре Ялты. Чтобы не диссонировать со старинными постройками, его окружающими, снаружи он был белым, напоминающим Колизей, и невысоким, чтобы горы не закрывал, а внутри красные сиденья чередовались с белыми. Одним словом — «Авангард». В отличие от английских гигантов, вмещал он всего семнадцать тысяч зрителей.

Радин, который нас везде сопровождал, поделился, что все билеты уж проданы, а поскольку такого нашествия зрителей стадион не помнит, для желающих посмотреть игру в парках будут развернуты экраны с прямой трансляцией.

Сочинские стадионы всех вместили бы, но там будет играть ЦСКА с «Рейнджерс». В Москве останется только английский «Арсенал». «Челси» поедет в Киев. Ну а самой провинциальной команде, «Титану» — самый маленький стадион, зато в райском месте. Надо же показать недругам, что в нашей стране есть не только медведи с балалайками, но и пальмы, и ласковое море.

Первым делом Димидко собрал нас в тренерской. В последние дни он избегал нашего общества, и я сосредоточился на нем, чтобы считать главное желание и понять, чего от него ждать. Больше всего на свете Сан Саныч хотел… не опозориться. Это хорошо, значит, перестал думать о потерянных детях и сосредоточился на игре. Но откуда такой настрой? «Кардифф» — вполне посильная команда.

Подождав, пока мы рассядемся, он сказал:

— Буду честен. Если мы сыграем с англичанами вничью, это будет чудо. Нам они не по зубам.

— Но «Динамо» у них выиграло! — возмутился Погосян. — И мы сможем.

— И снова буду честен, без обид, мужики. «Динамо» усилили Нерушимым и тем парнем из ЦСКА. А у нас на уровне Высшей лиги играют несколько человек: Нерушимый, Хотеев, Погосян, Воропай. Все. Клыков, Тишкин, Бурак и Ан играют по настроению. Остальные очень недотягивают. Следовательно, на позициях, где недотягивающие игроки — дыры.