— А что за озвучка у вас будет? — задал Саша практический вопрос. — Запись или оркестр?

— Это как главреж решит, но я буду уговаривать его согласиться на запись. Наш оркестр порой грешит непрофессионализмом. Для похорон вполне сойдёт, а вот для серьёзных вещей… Кстати, что за симфонический оркестр на твоей плёнке? Похоже на оркестр Большого театра, но я не до конца уверен.

— Угадали. Это именно он. Запись прошлого года. В апреле, по-моему, сделана. А что со вторым номером? Вы хотите, чтобы мы его тоже показали?

— Да, его тоже. Но попроси, пожалуйста, свою сестру, чтобы она немного снизила уровень эротизма сольного танца. На концерте первые лица города и области будут присутствовать. С жёнами. Сам понимаешь, какая реакция может последовать. Нам плохая пресса сейчас никак не нужна.

— Это я не доглядел… — нахмурился Саша. — Иванка хотела исполнить свой танец как шутку, а потом заметила мою реакцию, и в неё как будто бес вселился! Начала в полную силу играть! Ну вы же обратили внимание наверно, как сильно в ней женское начало?

— Да уж! — усмехнулся он. — Ты был прав, такая действительно мёртвого на ноги поднимет! Артистичная натура! А номер хорош! Очень хорош! Сам придумал или подсказал кто?

— Сам. Когда, говорите, у вас просмотр?

— Сможете сегодня часикам к восьми в театр подойти? Если нет, то во вторник на следующей неделе. Только я бы на твоём месте поторопился. Пока что лакуны в программе найти несложно, но что будет к концу недели?

— Костюмы брать?

— Конечно! Главреж должен видеть, что вы эти номера готовили!

Саша взглянул на Катю:

— Ну что, есть желание попробовать?

— Конечно! А уж если ещё и подзаработать получится, так и вовсе прекрасно будет!

— Мы придём! — кивнул Саша. — Не знаю, какие у Иванки планы на вечер, но мы с Катюшей будем.

— Ты уж постарайся её тоже уговорить? — забеспокоился Олег Иннокентьевич. — Если хочешь, я могу подключиться.

Саша снова кивнул:

— Да вы не волнуйтесь, Олег Иннокентьевич. Скорее всего согласится. Она же девчонка, а они все немножко чокнутые! Каждая мечтает о карьере артистки! Если не в кино, то по крайней мере в театре.

— А ты не мечтаешь? — усмехнулась Лида. Она уже вышла из-за плеча Олега Иннокентьевича и сейчас стояла рядом с ним.

— Нет, Лидия Семёновна, не мечтаю. — ответно усмехнулся он.

— Я Сергеевна! Сколько можно повторять?

Саша вздохнул и поднял глаза на высокого Олега Иннокентьевича.

— Мы придём. Я думаю все втроём. В восемь в театре.

— Договорились! Я там тоже буду.

Глава 16. Драмтеатр. Просмотр

29 сентября 1971 г. Вечер

— Нет, нет и нет! Какие театрализованные представления! Вы что, с ума посходили? У меня концерт! Слышите? Концерт! Обычное ежегодное развлекалово! Песни, пляски и частушки!

— Кузнецов термины попутал, Анатолий Николаевич. То, что он предлагает, это танцевальные миниатюры! Я же вам говорил…

Они втроём стояли в партере возле концертной ямы. Саша был одет в малиновый костюм гусара с ментиком на левом плече. Над верхней губой щегольские усики с загнутыми вверх кончиками. На правой щеке длинный розовый шрам от скуловой кости и почти до подбородка.

Девушки — Катя и Иванка — тоже в концертных платьях стояли поодаль, не вмешиваясь в разговор. В первом ряду партера по центру сидели трое. Женщина лет сорока — сорока пяти и двое мужчин возрастом за тридцать. Как успел шепнуть Саше Олег Иннокентьевич — эти трое плюс главреж и он сам, как помощник главного режиссёра, представляют собой художественный совет театра.

— Всё равно! Что за костюмы? Что вы собрались исполнять? Танец? Вот и танцуйте! Но на кой чёрт нам на концерте посвящённом годовщине Октябрьской революции костюмы каких-то белогвардейцев? Вы соображаете, что вы мне предлагаете?

— А что вас смущает? — усмехнулся мальчишка. — Между прочим, это костюмы из того времени, когда Белой Гвардии ещё и в помине не было! И выбрал я их специально для того, чтобы напомнить зрителям об одной из славных страниц нашей истории! Рассказать о том времени, когда перед лицом грозной опасности все сословия Российской империи — и аристократия, и духовенство, и крестьянство с купечеством — все забыли на время о претензиях друг к другу и объединились! Напомнить людям о славе русского оружия, наконец! У Пушкина есть глубокая фраза: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно! Не уважать оной есть постыдное малодушие!» Так что, если угодно, это наш с девочками вклад в патриотическое воспитание! Память и гордость за свою историю и за своих предков — это то, что объединяет людей и делает их патриотами своей страны!