– Маргарита Николаевна у нас директор Дама Быта, - пояснил председатель колхоза мне, и тут же набросилась на ту.
– Мне между прочим тоже автоэлектрик позарез нужен. Никак своего мастера получить или обучить не можем.

– Я могу работать до обеда в Дом Быта и после автоэлектриком.

– Губу не раскатывай, - сказал председатель.
– Тебя ещё никто не взял. Рассказывай кто и откуда?

– Алексей Жуков. Я рождён в Советском Союзе, вырос я в СССР.

– Это ещё что такое?

– Это слова из песни, я её написал. В общем, родители погибли, мне пятнадцать недавно исполнилось. В детдом не хочу, я там зачахну, вот и решил отправиться по крылышко какому колхозу. Если оценят, не выдадут никаким социальным службам. Хочу у вас устроится, село у вас симпатичное, мне нравится.

– И музыкант, - напомнила вторая женщина, что до этого молчала.
– Нам директиву сверху спустили организовать свой музыкальный коллектив для выступления на районных и городских концентрах. Движение моды.

– Не нам, колхозникам, а вам представителям сферы культуры, - буркнул председатель.
– Мы и так немало денег потратили чтобы купить инструменты для вашего коллектива, а вы музыкантов вырастить не можете. На танцах пластинки крутят.

– Ну вот же, музыкант. Только его проверить надо.

– Анна Семёновна у нас заведующая музыкальным коллективом в сельском клубе, - снова пояснил председатель.

– Приятно познакомится, - снова кивнул я.

– Значит так, оставляй вещи в кабинете. Никто не тронет. А на постой я тебя позже определю. Сейчас сходим к ремонтникам, покажешь какой ты техник-ремонтник. А вам женщины я вам его отдам после обеда.

– Хорошо.

Это всех устроило, тем более меня, но у работника культуры был вопрос:

– Пятнадцать лет, это восьмой класс закончил. Что с образованием?

– Хоть сейчас готов сдать экзамены за одиннадцатый класс.

– У нас десятилетка, - улыбнулась та.
– Проверим, с директором школы я погорю. Позже. Учиться тебе Алексей всё же нужно.

– Вам виднее, - пожал я плечами.

– Идём, - вставая из-за стола, сказал председатель.

Мы вышли из кабинета, закрывать тот его не стал, и разошлись, покинув здание. Двух часов хватило чтобы подтвердить местным технарям и механикам мою квалификацию. Электрику я на комбайне тоже сделал. Так же сказал, что при наличии деталей могу собирать автоприёмники и ставить в машинах, что вызвало заметный энтузиазм у двух водителей, что находились тут. Уж они информацию разнесут, шабашка моя будущая. Меня покормили в колхозной столовой, и отправили в Дом Быта. Директор его уже ждал, и я там починил за полчаса три прибора. Больше всего заняло времени откручивание мелких шурупчиков, и закручивание обратно. Да паяльник долго грелся. А так мастерская оснащена неплохо, тестер был, осциллограф. Можно ремонтировать многое. Однако всё же я немного схитрил, выбрал на глаз с простейшими поломками, и отремонтировал, показав результат, всё работало. Хозяев известят и те придут забрать приборы. Цену я посмотрел по каталогу ремонта, где были прайсы. Вписал их в наряды, и всё готово, осталось в приёмную их отнести, где приёмщики вернут оборудование хозяев.

– Умеешь, - определила директор.
– Считай место твоё, если останешься.

– Спасибо.

– Теперь в клуб, я тоже хочу послушать что ты умеешь. Справишься?

– Думаю да.

Та позвонила в клуб чтобы нас ждали, и мы пешком прогулялись до здания клуба. Хороший построили, двухэтажный, с кинозалом. Тут уже была команда музыкантов, мне приготовили акустическую гитару, если проще, электрогитару. Я стоял на сцене и пробовал звук, наиграл пару аккордов, в зале с десяток человек сидели, председатель колхоза тоже торопливо зашёл и сел. Освоившись с гитарой, я наиграл мелодию, перейдя на рок. Очень заводная музыка получилось. Музыканты за кулисами хлопали и радостно свистели. Прочистив горло, я сказал:

– Эту песню я написал недавно, посвятив её Юрию Гагарину, и её ещё никто не слышал. Вы будете первыми.

Замерев на миг, я стал наигрывать и запел:

Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе видна…

Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери,

Грустим мы о земле — она одна.

А звезды тем не менее, а звезды тем не менее,

Чуть ближе, но все также холодны,

И, как в часы затмения, и, как в часы затмения,

Ждем света и земные видим сны.

И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева,

А снится нам трава, трава у дома,

Зеленая, зеленая трава.

А мы летим орбитами, путями неизбитыми,

Прошит метеоритами простор,

Оправдан риск и мужество, космическая музыка,

Вплывает в деловой наш разговор,

В какой-то дымке матовой земля в иллюминаторе,

Вечерняя и ранняя заря,

А сын грустит о матери, а сын грустит о матери,

Ждет сына мать, а сыновей — Земля... (А. Поперечный).

Когда я замолчал, весь отдался исполнению, несколько секунд стояла мёртвая тишина, а потом пошли аплодисменты. В зале я обнаружил уже пять десятков человек. Откуда те набежали не знаю, но и за кулисами народу хватало. Подумав, я исполнил вторую песню. Мне она всегда нравилась. Под настроение. Сыграл входную часть, жаль аккомпанемент только гитарный, с группой было бы лучше, и запел:

Мог ли я подумать, что вот так всё выйдет?