Ладно, это всё дело будущего, а пока мы, найдя председателя, тот к счастью в управлении был, а не в поле, выложили всё. В тему тот въехал быстро, как говорит молодёжь, изучил справку из больницы, поразился конечно, поругал нас, но обещал помочь, если уж родители согласны. Тот отправился к заведующей ЗАГСа, а мы на поиски колец. Главбух подсказала где можно найти. Одна старушка кольца продавала. Мы нашли её домик, и поговорили. Узнав о нашей проблеме, та продала нам кольца по пять рублей каждое. А они тяжёлые, дореволюционные, красивые, рублей за сто точно стоили. Маше её колечко в пору, а мне уменьшить чуть нужно. Ничего, на цепочке на шее буду носить, а подрасту впору будет. Поблагодарив старушку, мы побежали к зданию ЗАГСа. Там нас уже ждали, председатель и его главбух были свидетелями. Быстро всё зачитали, спросили согласия, мы расписались и надели друг другу кольца. Кстати, не стоит думать, что мы одни такие молодые расписывались. За последние десять лет восьмая пара. Нам об этом сотрудница ЗАГСа сообщила. Это Машу заметно успокоило. Дальше в исполком, мне выдали справку о прошедшем бракосочетании, а Маше поставили в паспорт штамп. Мы пригласили свидетелей на свадьбу, сегодня вечером, а сами зайдя на почту отправились обратно в село. Маша отстучала родителям срочную телеграмму. «Здравствуйте, у меня всё хорошо. Вышла замуж. Приеду завтра». Я так смеялся.

Правда смеяться прекратил, когда примчались родители Маши, как раз к наступлению темноты. Мы сидели на подворье бабушки и дедушки моей жены, оно больше, у нас бы не вместило всю деревню и моих знакомых с работы. Председатель и главбух тоже были. Когда все разогрелись, я пел песни под гитару, чем удивил отца Тихона, заводные для танцев и грустные для хорового пения, особенно женский пол старался, но и мужики не отставали, именно в этот момент и примчались родители Маши. Ничего, побегал по дворам и огородам, старясь не попасть под оглоблю, которой меня пытался достать Андрей Павлович, отец Маши. Потом выпили, поздравили, обнялись, о беременности уже знали, о моём возрасте тоже. Дальше стали отдыхать. Машу я к себе спать отправил, та устала от моря впечатлений за день, а гости до полуночи отдыхали. Я тоже спать ушёл, а пьяный отец с пьяным отцом Маши, называя друг друга сватами, спорили заплетающимися языками где мы жить будем. С кем. Кстати, родители Маши из простых рабочих. Отец на пекарне работал, шофёром, возил хлеб по магазинам. А мать медсестра в больнице, между прочим, в родильном отделении. Именно на это упирал её отец. Ну а то что мой отец сам врач, хирург, как бы не считается. Так дальше те и спорили, а я спать.

Утром все были не скажем так что радостные, похмельем маялись. Сам я уже прибежал с тренировки, мокрый после купания в реке, Маша у нас ночевала, а отец на подворье, матрас ему расстелили под открытым небом. Бабушка с моей женой уже ушли на подворье где мы гуляли. Сейчас все туда стягивались, доесть остатки еды и похмелье снять, вот и мы с отцом туда пошли. Я решил, что тот достоин чтобы я называл его отцом. А вчера с улыбкой нас встретил, мол, что, получили отворот-поворот? Не удалось расписаться? А мы ему справку и паспорт. Такое лицо было… Однако признал Машу, поздравил, и скажем так, благословил.

– Чья взяла? С кем мы жить будем?
– спросил я, пока мы шли по улице.

– Ты во мне сомневался?
– гордо расправил тот плечи, и поморщился, держась за голову.
– У нас.

– Это хорошо. Маша в девятый перешла, круглая отличница, в моей школе учиться будет.

– Ты бы свои знания подтянул, да оценки улучшил. Троечник.

– Сделаю, - пожал я плечами.

– Ох какой скандал нас дома ждёт, - вздохнул отец, и через открытые ворота прошёл во двор наших теперь родственников.

Народу тут хватало, отцу сразу стопку самогона сунули, председатель тут был, он ночевал в одном из домов, тоже похмелялся. Так и посидели хорошо, а к обеду начали собирать, поезд вечером, а ещё Машу собрать надо с нами.

– Да вы не спешите, - остановил я тёщу.
– Возьмём школьную форму, летнюю и осеннюю одежду, а через неделю на выходные вы привезёте зимнее. Заодно посмотрите, как Маша живёт.

Предложение тем понравилось, но сборы не прекратили, и на машине председателя нас отправили в город. Я забрал чемодан, половину места в нём вещам Маши пришлось уступить, гитару за спину, чехол с ружьём на плечо, и тут же снял, отец не разрешил брать его, пусть тут у бабушки хранится. Я повздыхал, но оставил, и так мы покатили в город. То, что я знатный охотник, отцу ещё вчера на уши нашептали, и про то что я память потерял, тоже. Это его сразу отрезвило, мы серьёзно поговорили, тот меня обследовал, помрачнел, узнав, что семью я так и не вспомнил, как и жизнь в Москве, хотя проблем в школе не будет, и сказал, что в Москве я полное обследование пройду. Водитель высадил нас у дома где жили Михайловы, Маша Михайловой была, и укатил. Мы же поднялись наверх со всеми вещами, оказалось Михайловы в двух комнатах коммунальной квартиры проживали. Были в очереди на квартиру. Маша была единственным ребёнком, которую холили и лелеяли. Дальше мы с отцом, тестем и двумя соседями Михайловых сидели на кухне, можно сказать отмечали, а женщины собирались. Там много что нужно, учебники в том числе, всё для школы. В общем, багаж увеличился на чемодан и сумку. Пока было время, я сбегал и купил билет для Маши, отец приобретал обратные, но два. На нас двоих. Свободное место было, но только в другом вагоне. Ничего, купил, договоримся с соседями, кто-то перейдёт. Да и ехать тут восемь часов.

Мне это время нравилось, и я планировал пожить тут, хотя бы до девяностых. Дальше покидаем страну, откапываем сокровища, закопанные в районе побережья Индии, и живём как хотим. Однако, это советское время упустить я не хотел. И да, я прекрасно понимаю какие слухи пойдут о нас, но мы женаты, а это всё перекрывает. В будущем такие случаи не редкость, но и в это время случаются. Мы ещё успели сбегать в школу Маши, поговорили с директором, та в шоке на нас смотрела, но обещала всё сделать. Аттестат с оценками заберут родители Маши и привезут через неделю, когда навестят нас. Дальше была посадка, те нас провожали, и всё, под перестук колёсных пар мы покатили в Москву. Маша с нами была, удалось уговорить одного пассажира в другой вагон перейти, ему всё равно, те одинаковые. Ночью спали, а утром прибыли на вокзал. Дальше взяли машину, частника, и со всеми вещами доехали до новенького двенадцатиэтажного дома, «Ленинградка», как её называли. Тут и проживали Ивановы, на шестом этаже. Мы поднялись на нужный этаж, с трудом в лифте с багажом вместились, и отец, открыв дверь, пригласил нас проходить. Сёстры и мать Тихона были тут, вышли встречать.

– Боже, самое страшнее что я могла представить, что привезёт наш Тихон, это вши, как в прошлом году из пионерского лагеря. Но такого даже моя фантазия выдать не могла.

Это немного разрядило обстановку. Машу познакомили со всеми, как, впрочем, и меня. Отец описал мой случай, те только охали. Показали нашу комнату, теперь нашу, раньше в ней Тихон жил, и мы стали обустраиваться. Мать уже приготовила обед, чтобы отметить наше возвращение, так что сели за стол продолжая знакомится. А после обеда отец повёз меня в свой госпиталь, а Машу, мама в нашу с сёстрами школу повела, та сама договорится с директором чтобы её взяли. Ну и насчёт меня поговорит, что память потерял и сейчас обследование прохожу. Пятница тяжёлый день, но нужно. Маше ещё на учёт нужно встать в женской консультации. Кстати, маму попросил поговорить с директором чтобы тот принял у меня экзамены за девятый класс, я хочу учится с Машей. Буду прикрывать её от косых взглядов одноклассников. В первое время те точно будут. По-моему, та не поверила, что я смогу сдать эти экзамены. А сестёр попросил оббежать всех знакомых и сообщить что я память потерял, никого не знаю. Дальше информация сама распространится. Нужно же объяснить почему я никого не знаю. Правда, это лучший ответ. Особенно в этой ситуации

Два дня меня не выпуская из госпиталя, мучили многочисленными анализами, но больше было специалистов другого профиля, особенно среди психологов. Отец поднял всех на ноги, трое докторов наук было и один процессор. Диагноз поставили в воскресенье к обеду. Амнезия. Физически полностью здоров, психологически тоже. Память да, отсутствует, но логично мыслить я не прекратил, многие знания имеются. В общем, социально не опасен. Мне выдали справку что я здоров, но имею провалы в памяти.