– Я не виновата, что только сладкое помогает мне скрасить невыносимую боль от расставания с Ваней, – она драматично вздохнула.

– Врешь, как дышишь. Ты просто сладкоежка.

К тому же, после расставания с нашим бывшим одноклассником Ваней Соколовым она встречалась с Денисом, Максимом и Олегом… и всегда становилась инициатором разрыва. Сердцеедка и лгунишка. Однако по эксклюзивному признанию самой Софии Гребцовой, именно с Иваном у нее произошла та самая «химия», о которой сестра с упоением читала в книжках и видела в кино.

– Не умничай. Я вообще-то старше.

– И при каждом удобном случае напоминаешь мне об этом.

– Да. Смирись. И люби меня такой, какая я есть.

– Люблю-люблю-люблю, – я послала ей серию воздушных поцелуев.

Она поймала их через экран и в своей уникальной манере провернула обряд ответных жестов.

– Ты сегодня отдыхаешь? Может, на пляж махнем? Погодка замечательная, да и как раз выгуляю свою обновочку, – Софка спрыгнула с кровати и достала из шкафа летнее красное платье в белый горошек.

Я показала большой палец вверх.

– Суперское.

Плеснула в высокий стакан газировку и сделала несколько маленьких глотков. Несмотря на то, что поставила кувшин в тенек, напиток нагрелся от каменного настила у бассейна и утратил спасительную прохладу. Солнце пекло нещадно, и я рисковала обгореть даже с нанесенным на кожу плотным солнцезащитным кремом.

– Я бы с удовольствием, – согнула ноги в коленях, поставила горячий телефон на живот и сложила руки в молитвенном жесте. – Но вряд ли у меня есть в запасе столько времени, чтобы уехать с Рублевки.

Сестра поникла, но кивнула.

– Как ты справляешься, Майя? Все хорошо? Отец мальчиков тебя не обижает? А мадам его? Кстати, посмотрела я парочку фильмов с участием этой Екатерины Орловой, – миловидная блондинка покачала головой и изобразила приступ тошноты. – Ее лицо заменили кирпичом? Потому что я совсем не наблюдала эмоций.

Я прикусила нижнюю губу и отвела взгляд от экрана.

– С невестой Давида Дмитриевича еще не встречалась. И нет. Он меня не обижает.

Лучше бы обижал, чем избегал, как прокаженную.

– Точно? Кто знает, что у этих миллиардеров на уме. Не вздумай там оставаться, если окажется, что под личиной серьезного бизнесмена скрывается психопат-извращенец.

– Сонь, ну ты чего такое говоришь?! – зашипела на сестру и посмотрела направо, затем налево.

Выдохнула с облегчением. Было бы ужасно стыдно, окажись Лариса Андреевна поблизости…

Вот только ситуация приняла наихудший оборот, и за спиной послышался низкий кашель.

Я так резко дернулась на шезлонге, что чуть не свалилась с него.

Моему шоку не было предела, когда ошарашенным взглядом я обнаружила присутствие Суворова. Держась за ручку распашной стеклянной двери, а другую спрятав в кармане серых брюк, он смотрел на меня в упор. Хмурил густые русые брови и двигал нижней челюстью, будто жевал невидимую зубочистку.

С какого момента Давид Дмитриевич слышал наш разговор?!

Сестра пискнула: «Вот блин!» и с поразительной оперативностью завершила видеозвонок.

Софка… коза!

– Майя.

Громоподобный голос Суворова запустил в моем сжавшемся под напором сварливого взгляда естестве необратимый защитный механизм. Я испустила судорожный вздох и превратилась в неподвижное изваяние, как зверек перед неминуемой опасностью.

– Оденься и давай поговорим.

Он с силой закрыл дверь, скрывшись в глубине первого этажа.

Прозвучавшие слова были единственными, сказанными им в мой адрес за последние дни. До этого ужасно неловкого случая я не встречалась с Суворовым. Почему пришла к выводу, что отец близнецов избегал меня? Потому что Лариса Андреевна общалась с ним, как и прежде. Они пили по вечерам кофе и обсуждали поведение мальчиков.

Меня же для Суворова будто не существовало.

***

Как же некстати он появился. Я ожидала его возвращения к позднему вечеру, как и обычно.

Под рукой у меня была только теннисная юбка. Я натянула ее поверх плавок-бикини на завязках и поспешила за Давидом Дмитриевичем. Нагнала его у широкой парадной лестницы с роскошным элементом ограждения – коваными перилами, обрамляющими светлые ступени. Хотела попросить дать мне минутку, чтобы переодеться, однако начальник зыркнул так, что у меня тотчас пропал дар речи.

– Почему ты позволила себе разговаривать с подружкой по видеосвязи? Напомнить тебе пункт из договора? – сходу набросился с укором. – Никакой видео и аудио съемки в пределах территории моего дома, – его ноздри широко раздавались, а в глазах сверкали молнии. – Никакой болтовни в рабочее время. Ты можешь открывать рот, только когда выходишь за ворота.