Вместо ответа, я захлопнула двери.

За спиной что-то упало и покатилось — это была скалка Эйхеллин.

Развернулась к девчонкам, которые смотрели на меня как на цветущий папоротник.

— Можно, я позволю себе одно маленькое замечание? — робко произнесла Лиора после паузы.

Повела плечами, не чувствуя, как бьется сердце. Оно там вообще живо?

— Ты закрыла двери перед носом будущего короля.

Кивнула.

— Который сказал, что любит тебя…

Моргнула. Моргнула еще раз. Вообще, часто моргается, когда полные глаза слез.

— Ты сама-то как? — отмерла Эйхеллин, слизывая с пальца крем.

— Девочки, — всхлипнула, размазывая слезы по щекам. — Кажется, я тоже его люблю.

— А я слышу сквозь двери, — раздалось из-за спины.

— Совсем забыла! У меня же зачет по, как его там… в общем, мне пора!

Лиора сгребла в сумку кисти, карандаши, альбом и, похлопав меня по плечу, проскользнула мимо его высочества, к которому я боялась повернуться.

— Я поставила таймер на духовке. Вы потом перекусите, когда закончите, — игриво подмигнула демонесса, оставляя нас с Эриолом наедине.

Стоять спиной к нему и дальше было как-то странно. Повернулась и, не глядя на дракона, спросила:

— Хочешь войти?

— А чего хочешь ты, Джиа?

Я знала, что будет непросто. Знала, что многие будут против нашего союза. Что такие, как я, не могут быть с такими, как он. Но разве это имеет значение, когда два любящих сердца, тянутся друг к другу? Разве это имеет значение, когда он, несмотря на мою ложь, смог простить? Простил, конечно, иначе бы не стоял на пороге моего дома, и не смотрел бы таким взглядом, что хочется взять на ручки, погладить по головке и прижать к сердцу.

— Это правда, что ты убил дядю Айсидории?

Эриол изогнул бровь и оттеснил меня вглубь дома.

— Это был мой отец.

Он надвигался неминуемым концом моих сомнений, но я по-прежнему пятилась, хоть и неохотно.

— А кто из вас заикнулся о любви: ты или дракон?

— Заикнулся? — Эриол остановился, а мои ягодицы уперлись в столешницу.

Зрачок принца медленно собрался в тонкую линию.

Шаг, другой. Справа и слева от меня легли ладони его высочества. Воздух сгустился, между нами искрило напряжение. Горячее дыхание прошлось по шее, коснулось волос.

— Тебе сказать или показать?

— Главное — будь убедителен. Потому что я со своими чувствами пока не определилась.

Это хорошо, что Эйхеллин поставила таймер, потому что про духовку мы напрочь забыли…

Конец