— Моя недалекая сестрица, где-то здесь прячет ключи! — Маркус перепрыгнул несколько ступеней и оказался на террасе увитой зеленью и цветами. Один за другим, поднимал аккуратные вазоны ища ключи.

— Кто их поливает? — смотрю на изобилие цвета.

— Раз в неделю приходит уборщик. — Поднимает очередной горшок и находит связку из трёх ключей. Снимает один и кладёт в карман джинсов, остальные протягивает мне.

Открываю дверь и захожу внутрь. Я сразу понимаю, что этот дом принадлежит старшей сестре Маркуса. Здесь все напоминает о ней. Кажется, даже в воздухе витает лёгкий аромат ее парфюма.

— Спальня Катрин на втором этаже. Там же и гардеробная. Тряпки найдёшь сама. — Заходит следом, вскидывая голову к верху. Устало трёт шею, затем переносицу. — Осматривайся, располагайся. Делай что хочешь. Думаю Катрин не будет против.

Подходит к невысокому столику и кидает на него чёрный пластиковый прямоугольник. Рядом кладёт телефон.

— Деньги. Связь с внешним миром. — Коротко объясняет и разворачивается к входной двери.

— Стой! Куда ты уходишь? — хватаю парня за локоть, пытаясь скрыть панику в глазах. Я не хочу здесь оставаться одна. Я же просто умру от страха.

— Мне нужно обратно. Осталось несколько незавершённых дел. — Маркус смотрит на мои пальцы, вцепившиеся в его руку.

— Ты оставишь меня одну в незнакомом доме?

— Ты не одна, завтра приедет Катрин. — холодно чеканит он.

— Нет! Я имею в виду сейчас. Я не хочу оставаться в чужом доме одна на всю ночь. А если...

Маркус поворачивается ко мне всем корпусом. Пальцы разжимаются, отпуская его локоть. Парень хитро прищуривается. Смотрит на меня. Нехорошо смотрит. По щелчку пальцев его настроение меняется. Становится игривым. В глазах появляется опасное мерцание и азарт.

— Ты предпочитаешь остаться наедине со мной?

Неосознанно отступаю от него. Его присутствие вдруг начинает давить. Как он это делает?

— Да... — облизываю пересохшие губы.

Уж лучше с ним, чем одна. Я знаю на что способен этот человек. А если в дом забредёт незнакомец?

— Уверенна? — наступает. Загоняет в угол. Искусно играет на моих нервах.

— Да. — Упираюсь лопатками в стену.

— Отлично, — ещё один крохотный шаг и я слышу его дыхание на своих губах. — Тогда закажи еду, а я пока приму душ.

Маркус отходит от меня, сканируя цепким взглядом. Царапает ключицы, движется ниже. На секунду застывает на груди и отворачивается. Идёт к лестнице, находу снимая футболку.

— А, — запинаюсь. Не знаю, как вытолкнуть из себя слова. — Какую еду ты любишь?

Я совершенно ничего не знаю о нем. Вдруг закажу что-то не то и он разозлится.

— Любую Эва, — чувствуется легкая издевка. Стоит ко мне спиной, давая возможность рассмотреть все выступающие мышцы. — Я не привередлив к еде. Что закажешь, то и съем.

***

Ковыряю вилкой пасту и незаметно подглядываю за Маркусом.

Безупречный внешний вид. Безупречные манеры за столом. Как можно быть таким безупречным снаружи и гнилым внутри? Этот вопрос часто не даёт мне покоя.

Сейчас, он похож на цивилизационного зверя. Но мне-то известно, что любое движение, вмиг может превратить парня в кровожадного монстра. Бездушного. Голодного. Запрограммированного только на одно действие — разрушать.

Интересно, его кто-то сможет полюбить? Может быть капля любви сделает его человечнее?

— Ты совсем не ешь, не понравилось? — замечает брюнет. — Или привередлива к еде.

— Нет аппетита, — отталкиваю от себя тарелку.

Хватаюсь за бутылку вина, подливая ещё в свой бокал безумно вкусного напитка.

Верчу тару, ища кто производитель и замираю, зацепившись глазами за знакомую фамилию: «Бруно».

— Этому вину лет двадцать пять, минимум. — Смотрит на бутылку в моих руках и жестом просит передать ее. — Это единственное, что умел делать мой отец. По словам матери: Вино — часть его жизни, которую он добровольно пожертвовал, чтобы мы не знали плохой жизни. Почему-то на меня это не распространилось. — Горько улыбается.

Перехватывает бутылку удобнее и, обхватив губами горлышко, опрокидывает, делая несколько глотков.

— Пластмасса, — заключает парень. — Чувствуется искусственность.

— Может быть тебе самому делать вино? — тянусь к бутылке. Выхватываю ее из мужских рук. — Ничего искусственного я не почувствовала.

— Может и начну. С чем черт не шутит?

Воспоминание о Марко Бруно, навеяло воспоминание и о моем отце. Ноэми. Мама наверное сходит с ума. Я давно не выходила на связь.