Он выравнивает спину, прижимаясь сильнее ко мне. Проникая ещё глубже. Дышит через рот, оставляя горячие ожоги на шее. Мажет губами по скуле, щеке. Прикусывает мочку уха.

Его руки оживают и подсказывают ритм. Медленно поднимают за бёдра и так же медленно опускают.

Я по-прежнему не могу отпустить его плечи. Будто боюсь упасть. Вот только, я уже упала. Ниже некуда. Хуже некуда.

Зубы смыкаются на острой вершине, распуская паутинку тока по груди. Толчки становятся ощутимее. Мертвую тишину ночи, заполняет наше рваное дыхание.

— Он трахал тебя? — голос обманчиво спокоен. За него говорят грубые движения. Толчки, что четко бьют в цель, заставляя закусывать губу.

— Да.

Мы оба понимаем, о ком идёт речь. Джаспер.

— Тебе понравилось?

— Да.

— Какая же ты сука, Эва Баво! — Маркус поднимается и несёт меня на кровать.

Опускает на холодные простыни и продолжает пытку.

Находит мои губы и горько целует. Я чувствую эту горечь. Она отдаёт ревностью. Я не понимаю, откуда это взялось, но мне кажется, ревность имеет именно такой привкус.

— А сейчас тебе нравится? — приподнимает бёдра, меняя угол. Больше нет жжения. Внизу живота разливается запретное желание. Я не должна это чувствовать.

— Я ненавижу тебя.

— Это крайность одного и того же чувства.

Его тело напрягается. Толчки становятся быстрыми и короткими. До меня только сейчас доходит, что мы не предохраняемся.

— Ты не сделаешь этого! — произношу твёрдо, но тут же ломаюсь. Голос дрожит, а перед глазами мутная пелена из слез. — Нет... Маркус.. я тебя умоляю. Пожалуйста... только не в меня.

Он слышит меня. Слышит, черт возьми! Ещё несколько толчков и на живот брызгает горячее семя.

***

Утром я просыпаюсь одна. Закрываю глаза и медленно выдыхаю. Мне бы не хотелось после вчерашнего встречаться с Маркусом. Ночью произошёл надлом. Я нахожусь на краю огромной бездны, над пропастью, где я не понимаю: кто я?

В голове гудит. Поднимаюсь с кровати и, придерживая на груди простынь, бреду к комоду. Открываю ящик и достаю первую попавшуюся футболку. Надеваю. Чувствую его запах.

Я снова пахну чужим мужчиной.

Я позволила Маркус.. .

В кого я превратилась?

Спускаюсь на кухню. Вокруг ни души. Будто издевательство какое-то или я до сих пор сплю?

Зайдя в кухню, замираю. Передо мной стоит мужчина: короткие волосы, широкие плечи. Джинсы и помятая футболка. На лице застыло пренебрежение.

— Я так понял, птичка определилась с клеткой? — Джаспер отталкивается от столешницы и на ходу делает глоток из белой чашки.

— Когда ты вернулся?.. — единственное что получается произнести, но голос все равно обрывается.

Под его взглядом воспламеняется кожа. Становиться неуютно в собственном теле.

— Ты имеешь в виду, что мне известно? — вытаскивает из кармана телефон и демонстративно машет им. — Достаточно, Эва. Не зря же я напичкал дом камерами.

Отступаю назад. Его злость исходит волнами. Боюсь девятый вал, снесет меня своей опасной мощью. Впервые у Джаспера вижу какие-либо эмоции. И, именно с этими мне не хотелось сталкиваться.

Не смотри на меня так. Я сама себя ненавижу.

Хотя, в чем проблема?

Но почему-то внутри меня, раздувается огромный пузырь вины. В нем собралась вся мерзкая кислота и, лопнув, она обожжет все внутренности.

Почему так?

Ведь я никому ничего не обещала. Он понятия не имеет, через что мне пришлось пройти, пока его здесь не было. Я не намерена перед ним отчитываться только потому, что у нас был хороший секс.

— Не говори, что ты использовала меня. Никогда в жизни не поверю в это! Ты слишком глупа и живешь инстинктами для подобного поступка. Ты очень напоминаешь породистую кобылку на ипподроме, у которой возле глаз шоры. Она видит только трассу и ничего больше. Так и с тобой! Ты видишь только месть, не замечая никого. Но видео сегодняшней ночи меня крайне удивило...

Шатен подходит к кухонному островку, который разделяет нас и кидает на столешницу телефон. Рядом ставит чашку с недопитым кофе. На экране транслируется видеозапись, где мы с Маркусом на его кровати. То, что там происходит совсем не похоже на насилие.

Хорошо, что между нами есть преграда. Джаспер сейчас в таком настроении, что ему ничего не стоит налететь на меня и схватить за горло. Придушить. Что он там говорил о выдавливании глаз?

— Я искренне хотел отмыть тебя от этого дерьма. Показать другую жизнь. Но, похоже, тебе этого не нужно. Ты только глубже вырываешь себе яму и с удовольствием пачкаешь Маркусом Бруно.