Она манит. Не оторваться. Парень уже передумал идти в душ. Вдруг все перестало иметь значение. Только она. И ее губы, которые не прекращают шевелиться.

— Ты заставил меня ненавидеть нашу дочь...

Рука замирает, как раз находясь на шее. Брюнет чувствует, как под его пальцами быстро пульсирует венка.

— Я не хотела быть такой ужасной матерью, но в этом виноват только ты.

— Что? — Маркус хмурится. Моргает несколько раз, пытаясь сфокусировать внимание. — Повтори.

— Да! Ты все правильно услышал. У нас есть дочь. Тогда, я не шутила, что беременна.

Как это могло произойти? Она же была девственница. Он не помнит всех подробностей, они мало волновали его в тот момент. Все как в тумане. Тогда он был сам не свой. Рядом с ней, он всегда сам не свой.

Неужели от одного раза...

— Что ты несёшь, Эва? — разжимает пальцы и отступает на шаг назад.

От его тона кожа покрывается тонкой коркой льда. Эва вдруг понимает, что на эмоциях взболтнула лишнего и, закрыв рот ладонью, пятится к кровати.

— Стоять! — хватает ее за руку и тянет на себя.

Девушка врезается в обнаженную грудь и поднимает вверх испуганный взгляд. Кажется, она вмиг протрезвела, точно так же как и он. Даже боль ушла на второй план. Сейчас, это казалось совсем не важным.

Глава 24

Эва Баво

— Если ты шутишь Эва, я убью тебя прямо на этом месте! — рычит сквозь зубы.

Как я вообще могла такое произнести?

Отхожу назад до тех пор, пока мои икры не упираются в матрас. Сажусь на кровать, с ужасом наблюдая, как Маркус сокращает расстояние.

Что случилось с ним? Почему он выглядит, будто по нему проехались асфальтоукладчиком?

— Это не шутки! — произношу тихо, когда парень опускается передо мной на корточки.

Все это время, после разговора с Джаспером, я закрылась в этой комнате и просто вливала в себя вино. Когда алкоголь закончился было не так паршиво. Но, когда в комнату вошёл Бруно, внутри что-то щёлкнуло. Мне захотелось вылить на него всю грязь, которая закипала во мне. И вот к чему это привело.

Маркус узнал, что у него есть ребёнок.

Судя по его внешнему виду, эта информация стала не то чтобы шоком, но точно на несколько секунду выбила почву из под ног.

Я не могла представить, подобной реакции. Я была глубоко убеждена, что парню никто не нужен, кроме его эгоистичной натуры. А сейчас, в его глазах вспыхнул тусклый огонёк неравнодушия.

— Так какого черта ты сидишь передо мной, а не воспитываешь дочь?

Его слова приводят в настоящий шок. Как он может говорить подобное? Он сейчас обвиняет меня?

— Где она сейчас? — поднимается на ноги и меряет шагами комнату.

— С моим родителями, — отвечаю на автомате и тут же прихожу в себя срываясь на крик: — Не смей, слышишь меня? Не смей меня обвинять в том, что я бросила дочь. Ты понятие не имеешь, что творится у меня внутри!

— А о чувствах маленького ребёнка, которого кинула на произвол судьбы, ты не думаешь?

Мне кажется, или в нем говорит обида. Нет не говорит, а кричит. Молит о помощи. Для него эта тема болезненна, иначе не было бы такой острой реакции.

— Ты слышишь себя? Ты виноват в этом! Ты меня изнасиловал не думая о последствиях, эгоистичный ты ублюдок! По твоей вине девочка лишилась родителей и сейчас ее воспитывает не менее опасный деспот...

Упоминание отца в искажённой форме, проходится острым лезвием по сердцу. Это стало пиком всего. Внутри все сжимается от безысходности, душа отчаянием. Слёзы оставляют горячие дорожки на щеках, а из груди вырывается неконтролируемый всхлип.

Я сползаю на пол истошно рыдая, будто плотина треснула и меня сейчас смоет болью, которую я столько лет копила в себе. Обняв ноги, я уперлась лбом о колени, давая эмоциям выйти наружу.

Вздрагиваю, когда на плечи ложатся мужские ладони. Маркус перемещает одну руку под мои колени и поднимает на руки. Слышу протяжной выдох. Ему больно.

Несколько шагов и мы вместе приземляемся на твёрдый матрас.

Выкручиваюсь, пытаюсь отстраниться от него. Но у меня ничего не получается. Маркус применяет слабую силу, удерживая меня в своих объятьях.

Облокачиваемся на изголовье кровати и я чувствую как робкими движениями, Маркус начинает гладить меня по голове. Успокаивая.

— Чш-ш-ш...

Произносит после очередного всхлипа и его движения становятся настойчивыми. Рука перемещается на спину и оглаживает выпирающие позвонки.