Внимание Бруно привлекает звук шин. Чужая машина заворачивает к дому Катрин. Когда слышит хлопанье дверей, резко срывается с места, несясь к вилле. Оказывается он далеко отошёл он неё.

С чёрного входа, залетает в кухню. Первым видит испуганное лицо Эвы, затем Катрин. Того «телохранителя» нет, вместо него парень натыкается на свирепый взгляд Энзо Баво. Затем, поворачивает голову в сторону арки, где появляется Марко Бруно, монстр — породивший такое же чудовище как и он сам.

— Ах, дочь... но я не понимаю, как наличие кричащего существа, может изменить твое решение.

— Лука, ты был единственным, кто отнёсся ко мне по-хорошему. Я думал ты желаешь мне добра. Ты был всегда на моей стороне...

Замолкает. Придумывает новые доводы, пытаясь достучаться до мужчины. Но там обрыв. Между ними огромная пропасть, через которую невозможно перепрыгнуть.

— Я тебя не узнаю, сынок! — Мужчина играет на чувствах. — Неужели ты готов так легко сдаться? Ребёнок... да у тебя десятки этих детей будет, но после того, как твое сердце станет свободным от мести.

— Мне не нужны десятки детей...

— Я тебя услышал! — резко перебивает его ледяным тоном. — Я тебя никогда не прощу и не приму обратно, щенок. Ты сам только что подписал приговор и лишился самого главного союзника.

В трубке слышатся короткие гудки, а из груди Маркуса вырывается утробный рык.

— Черт! — орет. Замахивается и кидает телефон куда подальше. — Черт! ЧЕРТ!!!

Он только что сорвался в эту самую пропасть, глупо надеясь перескочить ее. Сорвался. Но успел зацепиться за скалистый выступ.

Он надеется выкарабкаться? Зря... Оттуда не выкарабкаться!

Внимание Бруно привлекает звук шин. Чужая машина заворачивает к дому Катрин. Когда слышит хлопанье дверей, резко срывается с места, несясь к вилле. Оказывается он далеко отошёл он неё.

С чёрного входа, залетает в кухню. Первым видит испуганное лицо Эвы, затем Катрин. Того «телохранителя» нет, вместо него парень натыкается на свирепый взгляд Энзо Баво. Затем, поворачивает голову в сторону арки, где появляется Марко Бруно, монстр — породивший такое же чудовище как и он сам.

Глава 28

Эва Баво

— Папочка, — громко визжит Катрин, нервно дёргая завязки на коротеньком платье. — Как ты узнал...

Слова дальше не идут. Катрин смотрит испуганным взглядом на родителя и, кажется, у неё вот-вот уйдёт почва из-под ног. Ее тело не слушается хозяйку: голос взлетел на октаву вверх, а руки начинает мелко трясти. Впрочем, я не удивлюсь, если выгляжу ещё хуже. Кровь точно отлила от моего лица, делая его неестественно бледным.

Никто не ожидал увидеть здесь Марко Бруно и Энзо Баво. Хотя Маркус выглядит вполне невозмутимым.

— Узнал, что? Что моя маленькая девочка нагло лжёт своему отцу? От этого нахваталась? — Марко тычет пальцем в среднего сына. — Здесь и догадываться не о чем. Мне до сих пор приходят счета для содержания этой виллы на твое имя. А теперь уйди отсюда, если не хочешь остаться крайней.

Девушка оборачивается и смотрит на меня виноватым взглядом.

— Иди! — шепчу одними губами. — Уходи!

Я не собираюсь винить Катрин в ее вольности, слабости. Если бы мне представилась возможность, я бы тоже сбежала отсюда.

Отец...

Я его не видела целый год и за это время он очень сильно изменился. Непроницаемый взгляд чёрных глаз стал совсем неузнаваемый. Чужой. От мужчины разило опасностью.

Страшно признаться, но сейчас, в этой комнате, я чувствую больше безопасности от Маркуса, чем от родного отца.

Энзо подходит к столу и вытаскивает из-за спины пистолет. Снимает с предохранителя и швыряет на стол. Тот громко ударяется об деревянную поверхность и по идиотской иронии, скользит в сторону Бруно младшего.

— Так, — отец кривит губы, не отрывая глаз от оружия. — Для пущей убедительности!

— Ну, кто бы сомневался, — отзывается Маркус. Смотрит только на Энзо и занимает место напротив моего отца. — По-другому разговаривать не умеем? Может мне тоже сгонять за своим пистолетом? Померяемся...

— Заткнись! Тебя убить мало! — шипит Марко и садится рядом со своим другом, будто неосознанно ищет поддержки.

Мой отец никогда не отличался болтливостью, только делом. Молча выслушав, он поступал, как считал нужным.