Маркус прикладывает плоскую часть к подбородку и слегка приподнимает мою голову вверх:

— Я хочу, чтобы ты поцеловала меня, Эва. — Прижимает лезвие к низу подбородка и тянет на себя. — По-настоящему поцелуй. Я почувствую фальшь.

Останавливаюсь в миллиметре от его губ. Я не слышу собственного сердцебиения. Замерла, боюсь пошевелиться. Одно его движение и я истеку кровью.

Он двинутый на всю голову.

Целую. Прикасаюсь к его горячим губам, и тут же получают ответ на поцелуй. Маркус хватает меня за затылок, прижимая к себе жадно впиваясь в губы. Врезаясь в меня, ударяясь зубами о мои зубы.

Как только нож исчезает, я упираюсь руками в его плечи и брюнет, наконец, отпускает меня.

Смотрит. Любуется.

Нож касается моей груди, и острый кончик обводит ареолу. Сосок тут же твердеет, вызывая у Маркуса ухмылку.

Хочу отодвинуться назад, но парень пресекает мое желание, положив ладонь между лопаток.

— Расстегни ремень, — опускает красноречивый взгляд на свои брюки, продолжая терзать мою грудь острым кончиком ножа. Вырисовывая на коже невидимые незамысловатые узоры.

— Ты думаешь, я кончу от принуждения? — трясущимися пальцами расстегиваю ремень, шипя от злости.

— Ты кончишь от удовольствия, — поднимает руки вверх и разжимает пальцы держащие нож. Тот с глухим стуком ударяется об пол. — Потому что тебе понравится абсолютно все, что я сделаю с тобой.

Глава 22

Вытаскиваю ремень из пряжки и руки, беспомощно опадают вдоль туловища. Что дальше? Он возьмёт меня прямо здесь? Вот так?

Маркус садится ровно и накрывает ладонью кружево нижнего белья. Единственное, что осталось на мне. Гладит рукой промежность, слегла надавливая. Отодвигает в сторону ткань и проходится по нежным складкам, раскрывая их нетерпеливыми движениями.

Сжимаю зубы, цепляюсь за подлокотники, когда парень входит в меня пальцами.

— Сухо. Так не пойдёт. — Плюет на руку и растирает слюну по промежности. Втирает меня. — Сама. Ласкай себя.

Снова отталкивается назад, хитро прищуриваясь:

— Смелее! Сожми грудь, — подсказывает действия. Размещает руки на моих бёдрах, еле ощутимо царапая кожу короткими ногтями. — Эва! Давай по-хорошему!

Зажмуриваю глаза и накрываю ладонями грудь, сжимаю. Слышу, как сбивается его дыхание, а пальцы сильнее впиваются в кожу.

Веду вниз, снова поднимаюсь к груди.

Маркус нетерпеливо снимает меня с себя и начинает раздеваться. Расстёгивает рубашку, обнажая торс. Тусклое освещение играет бликами на рельефной груди и прессе. Парень никогда не был уродом, по крайней мере, внешне. Красивая оболочка и настолько обманчив внутри. Его поступки самый настоящий яд. Он разрушает все к чему прикасается.

Спускает брюки вместе с бельём. Я смотрю как завороженная. Меня ведёт от алкоголя. От близости. От его запаха.

Во мне закипает ненависть. Мне хочется придушить его. Я знаю, что это все игра с его собственными правилами, где я оказалась проигравшей, решив отомстить ему. Я в собственной клетке, выкованной из отчаяния, а самое ужасное, что сейчас я хочу дотронуться до его тела.

Маркус снова падает в кресло. Гладит рукой вдоль члена, показывая, насколько хочет меня. Или в принципе хочет.

Остаюсь на месте. Не в силах сдвинуться.

Тогда Маркус это делать сам. Хватает меня за бёдра и помогает сесть на него сверху.

Он совершенно не предсказуем. Как забраться в его голову, вскрыть черепную коробку и понять какие мысли им движут? Почему он сейчас настолько нежен?

Маркус толкает меня на себя, заставляя прижаться к горячей плоти. Раскачивает мои бёдра, показывая какой темп ему нужен.

Откровенное скольжение по налитому члену, вызывают запретные эмоции. Режущее ощущение внизу живота похоже на вспышки мелких искр. В груди тоже начинает колоть. Я чувствую, как стягиваются мои соски.

Брюнет хватает мою руку и заставляет обхватить член. От прикосновения он становится ещё тверже.

— Сама!

Снова этот дурацкий приказ. Он хочет, чтобы я... чтобы он был во мне? Чтобы я сама это сделала?..

— Да ты правильно поняла! — кивает головой, будто бы читая мои мысли.

Маркус просовывает руки под ягодицы, приподнимая меня.

— Давай же, — тьма в глазах притягивает, подчиняет, заражает, выворачивает наизнанку.

Но я не могу этого сделать. Упираюсь коленями в мягкую обшивку и с застывшим страхом смотрю во тьму в его глазах.

Маркус делает все сам. Не жалея моих чувств, грубо насаживает меня на себя. Срывая с губ короткий всхлип. Хватаюсь за его плечи, оставляя царапины.