Я пожал плечами, не имея возможности возразить. Мы собрали свои вещи, к ним прибавились отмычки, набор метательных игл, пара коротких ножей и один клинок пятьдесят сантиметров длиной. Перед уходом плотно закрыли дверь. Зажали между дверью и косяком щепку, мало кого такая преграда остановит, но случайно тоже не каждый зайдет.

Спускаясь по лестнице, мы увидели хозяйку, она держала в руках небольшое ведро с водой и тряпку. Желание попасть наверх столкнулось с непреодолимой преградой в виде сломанной лестницы. Я улыбнулся и крикнул:

— Нет необходимости подниматься.

Мы спустились вниз, где нас встретила Аклита:

— Простите. Вы просили тазик, но у меня нашлось только небольшое ведро и полотенце. Вот.

Я посмотрел на тряпку внимательнее. Да… Сложно догадаться, чем это было, но сейчас в руках был вполне чистый кусок ткани. Я посмотрел на девушку:

— Где лучше умыться? Не разводить же сырость прямо здесь.

— Пойдемте.

Мы прошли за стойку и вышли на задний двор. Я обратился к хозяйке:

— Вам следует вернуться в зал. Не волнуйтесь. Мы справимся.

Аклита поклонилась и нас покинула, я обратился к дроу на языке темных эльфов:

— Чего это она такая… Даже слово не подобрать…

— Я вчера дала ей серебряную монету. Думаю, она таких давно не видела. К тому же, по справедливости мы должны ограничиться парой медных. А то, может, и их не давать, а рассказать на улице как тут ужасно.

— Вполне нормально. На серебряную монетку найдутся желающие?

— Думаю да. В каждом городе свой "Глава города" и свой "Преступный Босс". Может ещё какой "Ваш заботливый друг". Такие везде есть, вопрос только в их жадности и мерзостности.

Мы умылись и прошли в зал. Там хозяйка снова подала кашу с маслом. Пока мы с Таниссой завтракали, за соседний стол прибежала пара грязных детишек. Аклита поставила им тоже каши. Дети накинулись на еду, я же обратился к хозяйке:

— Аклита, можно вас побеспокоить?

— Конечно.

Девушка подошла:

— Что вы желаете?

— Ответа. Что это за дети?

— Беспризорники. Я их подкармливаю и стараюсь воспитать.

Я снова посмотрел на худую фигуру, что не могла спрятаться под складками одежды:

— Стоит ли им отдавать последнее, если самой есть нечего?

— Не страшно, если я раз не поем. Зато они смогут день лишний прожить.

Смотреть в эти глаза было сложно. Перед нами на редкость хороший человек стоял:

— Ты сможешь сама использовать серебряный, не привлекая к себе лишнего внимания?

Девушка замялась:

— Н… Наверное, смогу. У меня есть друзья в городе.

Я посмотрел на Таниссу и обратился на языке дроу:

— У нас есть мелкие монетки?

— На один серебряный не наберется.

— Думаю отдать ей пока все самые малозначимые монеты. Потом ещё занести. Все-таки надо иногда помогать безумцам.

— Согласна. Только не забудь о дроу.

Я повернулся к Аклите:

— Давай сделаем так. Ты серебряный вернешь. А мы тебе дадим более мелкие монеты. Ты пока попользуешься ими. Вечером обсудим, сколько еще нам заплатить.

В это момент Танисса высыпала на стол монетки. Хозяйка растерялась, смотря на них. Но вскоре из складок одежды показался серебряный и лег на стол. Хозяйка аккуратно стала собирать монеты:

— Теперь следующее. К нам ночью залез вор.

Аклита вздрогнула, на лице отразился страх и даже толика ужаса:

— Ч… Что… Что я дол… Должна?

Я аккуратно коснулся ее руки:

— Спокойно. Успокойся. Все хорошо. Мы его связали. И сами расскажем страже. Они им займутся. Ты главное не смей наверх ходить. Темные эльфы очень коварные колдуны. Тебе нельзя попадать под его магию, иначе дети останутся одни в этом мире.

Хозяйка оглянулась и посмотрела на детей. Потом собралась с духом и уверенно проговорила:

— Я вас услышала, милостивый Господин.

Я кивнул:

— Ступай. Спасибо за еду.

Хозяйка поклонилась и удалилась. Танисса посмотрела ей в след и обратилась ко мне на своем языке:

— Тебе надо остаться. Это нормально, что она испугалась услышав о воре, но ненормально то, что испугалась слишком сильно.

— И? Есть что-то еще?

— Много маленьких странностей. Мне все объяснить?

— Сделай что-то вроде вывода или короткого варианта для обучения.

— Мы нашли признаки того, что место разваливается, но я видела следы более качественного ремонта внутри, чем снаружи. У нее явно из клиентов только эти дети, может еще кто, но нет грязи. Если здесь кормят даром, то где городские, страшно грязные, нищие. Их кто-то должен был отпугнуть. И наконец. Она легко согласилась вернуть серебряный и взять треть от него, но глаза не блестели, и руки не дрожали во время обмена. Она слишком трезво мыслит для полуголодной хозяйки трактира. Самое основное.