– От этого ты не перестанешь быть вором, - сказал Профессор и так двинул Грундайса головой в живот, что тот чуть не упал.

И вот тут Густав трижды ужасно громко загудел. Теперь уже все банковские служащие повскакали с мест и сгрудились у окошечек, а управляющий пулей вылетел из своего кабинета.

И тут, в довершение всего, в зал вбежали десять мальчишек с Эмилем во главе и окружили кольцом господина в котелке.

– Что случилось, черт побери? Эти мальчишки как с цепи сорвались! закричал управляющий.

– Эти хулиганы утверждают, будто я украл у одного из них те деньги, которые хотел только что разменять у вашего кассира, - объяснил господин Грундайс, дрожа от злости.

– Да, так оно и есть!
– крикнул Эмиль и подскочил к окошечку.
– Он украл у меня одну стомарковую ассигнацию и две по двадцать марок. Это случилось вчера, после обеда. В поезде, который ехал из Нойштадта в Берлин! Пока я спал.

– А ты можешь это доказать?
– строго спросил кассир.

– Я в Берлине уже целую неделю, а вчера весь день, с утра до вечера, провел в городе, - заявил вор и вежливо улыбнулся.

– Как вам не стыдно лгать!
– завопил Эмиль, чуть не плача от бешенства.

– А как ты докажешь, что этот господин тот самый, который ехал с тобой в поезде?
– спросил управляющий.

– Да никак, конечно, - презрительно буркнул вор.

– Раз ты был с ним вдвоем в купе, значит, у тебя нет свидетелей, объяснил один из служащих. У друзей Эмиля сразу вытянулись лица.

– Есть, - закричал Эмиль, - у меня есть свидетель! Это фрау Якоб из Гросс-Грюнау. Она сидела вместе с нами в купе. А потом сошла. И еще велела мне передать от нее сердечный привет господину Курцхальцу у нас, в Нойштадте.

– Похоже, что вам без алиби не обойтись, - сказал управляющий вору.
– А у вас есть алиби?

– Само собой разумеется, - заявил вор.
– Я живу здесь неподалеку, в гостинице "Крейд".

– Со вчерашнего вечера, - уточнил Густав.
– Я всю ночь проторчал в гостинице, переодетый в посыльного, так что бросьте заливать.

Служащие улыбнулись; их интерес к мальчикам заметно возрос.

– Пожалуй, нам придется до выяснения оставить эти деньги здесь, господин...
– сказал управляющий и вырвал из блокнота листок бумаги, чтобы записать имя и адрес вора.

– Его фамилия Грундайс, - сказал Эмиль. Господин в котелке громко расхохотался.

– Вот видите, - сказал он, - здесь явно какое-то недоразумение. Моя фамилия Мюллер.

– Ой, как подло врет! В поезде он сказал, что его фамилия Грундайс!
– в бешенстве закричал Эмиль.

– У вас есть документы?
– спросил кассир.

– К сожалению, я их не захватил с собой, - ответил вор.
– Но если вы подождете, я тут же сбегаю за ними в гостиницу.

– Он врет, врет! Это мои деньги, и он должен мне их вернуть!
– кричал Эмиль.

– Допустим, что ты и прав, мой мальчик, но так просто такие вещи не решаются, - объяснил кассир.
– Как ты докажешь, что это твои деньги? Может быть, ты помнишь номера?

– Конечно, нет, - сказал Эмиль.
– Разве придет в голову, что тебя могут обокрасть? Мне их дала мама для бабушки, которая живет здесь, в Берлине, Шуманштрассе, дом пятнадцать.

– Может, на одной из бумажек был оторван уголок или ты запомнил еще какую-нибудь другую примету?

– Нет, я ничего такого не заметил.

– Господа, даю вам честное слово, это мои деньги. Не стану же я грабить детей!
– воскликнул вор.

– Стой!
– вдруг завопил Эмиль и даже подпрыгнул, так ему сразу стало легко.
– Стой! В поезде я булавкой приколол конверт с деньгами к подкладке кармана. Значит, все три бумажки должны быть проколоты!

Кассир поднял ассигнации на свет. Все затаили дыхание. Вор отступил на шаг. Управляющий нервно барабанил пальцами по столу.

– Мальчик прав!
– воскликнул кассир, побледнев от волнения. Ассигнации в самом деле проколоты!

– А вот и булавка, которой это сделано, - сказал Эмиль и гордо положил булавку на стол.
– Я даже палец себе уколол.

Тут вор вдруг с быстротой молнии сорвался с места, растолкал детей, да так энергично, что они повалились на пол, промчался через зал, рванул дверь и был таков.

– Догнать его!
– крикнул управляющий.

Все кинулись к дверям.

Но когда служащие выскочили на улицу, вора уже окружили не меньше двадцати мальчишек. Они держали его за ноги, повисли на нем, вцепились в его пиджак. Он размахивал руками как сумасшедший, пытаясь вырваться. Но мальчишки не выпускали его.