Кто-то кашлянул у нее за спиной. Она резко повернулась, прицеливаясь огневым жезлом, не сводя пальца со спускового механизма.

Венслов ошиблась. Здесь все еще оставалась одна ангел. Она была жива, но, похоже, это было не надолго.

Лейтенант Флэнг был не единственным гоблином среди воздушных 'джеков Лиги, но он был единственным из них, кто входил в элитную эскадрилью Центрального Форта. Он также обладал заслуженной репутацией невезучего, среди его соратников по эскадре. Флэнг надеялся, что его невезучесть закончится, когда его переведут в летную группу, которая называлась штабной аэродром воджеков.

Невезучесть Флэнга должна была когда-нибудь закончиться, и гоблин был в этом уверен. Три из пяти гадалок, у которых он консультировался, заверили его в этом. Флэнг всецело верил в удачу, а три к пяти было выигрышным соотношением.

Перевод обернулся для Флэнга очередным приветом от Крокта, гоблинского бога невезения. Его прозвали "Невезучий Флэнг". Он выдумал это прозвище сам, что оказалось плохой приметой.

Кто всегда прилетал последним на посадочную палубу, и потому должен был ее драить? Флэнг. Кто опоздал всего на пару минут и не сел за карточный стол? Флэнг. Кто иногда добирался до карточного стола, и проигрывал месячное жалование за первые пять минут? Должно быть Флэнг.

Кто, мчась изо всех сил в штабной аэродром с сообщением высочайшей важности, настолько отвлекся на мысли о невезучести Флэнга, что пролетел слишком близко к нижнему краю воздушного тротуара, был выбит из седла, и камнем рухнул вниз, разбившись о крышу, как нарочно, любимого ресторана Флэнга?

Флэнг.

Пушок - она уже давно перестала думать о себе, как о Пьеракор Аз Винренн Д'рав - появилась в пронизывающем до костей холоде города призраков. За время ее службы в воджеках, она была прикована к поверхности мира, и была вынуждена передвигаться по земле. Но, спустя два года поисков по всей Равнике, шаг за шагом преследуя исчезнувший Парелион, она вновь привыкла к ощущению ветра, обтекающего ее крылья. Порывам, восходящим потокам, облакам, осязаемым объятиям воздуха.

Здесь не было ни ветра, ни воздуха. Пушку не нужно было дышать, кроме тех случаев, когда она желала говорить, она летела в открытом пространстве, но это был не настоящий полет. По ощущениям, это было больше похоже на движение в пустоте, с помощью усилия воли.

Все здесь работало иначе. И уж конечно, выглядело неузнаваемо. Она жила уже очень, очень долго, но никогда не видела ничего, подобного Эйджирему.

Мир Равники исчез. Пушок летела низко, над бессистемными лоскутами города, который словно был задуман безумными богами с ужасным чувством юмора, и еще худшим чувством эстетики. Нечто, подобное вывернутому наружу гетто Рекдосов покоилось на вершине выпуклого, искаженного Селезнийского дозорного дерева. Дороги отрывались от поверхности земли и искривлялись в невозможных арках, безо всякого уважения к логике и гравитации. Призрачные жители летали повсюду, заставляя окружающий мир мерцать и меняться при каждом их движении.

Больший интерес представлял корабль, призвавший ее сюда. Парелион парил с обвисшими парусами, не имея возможности, наполнить их ветром.

Она, наконец, нашла своих исчезнувших сестер. Если бы она могла оторвать взгляд от великолепного вида Парелиона, она смогла бы заметить нечто большее. Целый рой светящихся белых фигур вздымался из лоскутного города на встречу летающей крепости, мелькая в ее периферийном зрении. Она не обращала на них внимания.

Команда крепости. Она соскучилась по ним.

Ангел слышала их зов каждой магической фиброй своего естества, их отсутствие отзывалось в ней болью, манящей ее с огромного расстояния. Золотые перила Парелиона сверкали в бессолнечном небе, белые паруса блестели, приветствуя ее, все палубы и взлетные платформы были открыты, воздушные сферы светились, словно объятые пламенем.

Мелькающие силуэты покинули ее периферийное зрение и заполнили прямую линию обзора. Ангелы были осаждены.

Члены команды появились на посадочных палубах, летя навстречу хаотичному рою летающих призрачных силуэтов, бесконечной рекой эктоплазмической энергии поднявшихся из Эйджирема. Троицы ангельских крылатых стражниц разрезали их, словно копья, навсегда рассеивая призраков в крошечных белых вспышках энергии, но численность врагов чудовищно превосходила крылатых воительниц. Пушок видела, что маневры ангелов были импровизированными, и координировались в спешке, на ходу. Парелион населяло около тысячи ангелов, но уже, прямо на ее глазах, одна из этой тысячи рухнула вниз с этого странного, искаженного неба, под роем вопящих аморфных силуэтов. Обреченная ангел исчезла в чем-то, похожем на масляное озеро, в постоянно меняющемся пейзаже этого жуткого места.

После всего того, через что она прошла, чтобы попасть сюда, обратного пути у нее не было. Пушок сделала единственное, что она могла сделать - она достала свой меч и бросилась в бой.

Стая воющих привидений отделилась от общего потока и направилась к ней навстречу. Привидения звали ее, звали ее по ее полному ангельскому имени. Пушок почувствовала страх. Нет, не просто страх. Ужас. Она поняла, почему привидения выглядели такими знакомыми.

Безликие.

Она сложила крылья и нырнула вниз. Если ей удастся миновать стаю призраков безликих, она могла бы пробиться к Разии, возможно, вывести Парелион назад, в физический мир, который так в нем нуждался. По крайней мере, таков был ее план. Но привидения следовали за ней со скоростью мысли и возникли перед ней до того, как она поняла, что они вообще двинулись с места. Главарь призраков засветился и утратил прозрачность. К тому времени, как кулак призрачного безликого врезался с челюсть Пушка, он уже ощущался вполне твердым. Она едва не выронила меч от неожиданности, но сумела удержаться, пятясь назад, в безвоздушной пустоте. Она пришла в себя довольно быстро и нанесла яростный удар по лысому фантому, разрезав его пополам с такой легкостью, будто он был струйкой дыма.