Отвратительно.

Наступив на оторванную серую голову с прикушенным языком, Хейн выдавил из треснувшего черепа мозги, подхватил их кончиками когтей и плюхнул на ладонь, полностью прикрыв выскочившую всего десять минут назад красноту. Вопреки ожидаемому улучшению, ладонь продолжала чесаться. Подняв внутренности, парень увидел, что место начало покрываться сухой потрескавшейся корочкой.

— Кажется, кое-что начинает наглеть, — пробормотал он, расчесывая пораженные места. Боль сводила его с ума, заставляя забыть все ограничения, выставленные мозгом. — И что тебе надо?

Вспышка боли согнула его, плотным узлом свернувшись под ребрами. Живот свело от голода, и Хейн со свистом выдохнул. Он не ел пару дней, не говоря уже о душе. Открыв чип финансов, беглец грустно хмыкнул: когда-то он, вышвырнутый из приюта юнец, точно также стоял перед выбором — потратить последние деньги на бутерброд или сигареты. Сейчас выбор стоял между едой и ночлегом, возможностью помыться и постирать вещи.

— Мерфи, у тебя есть рандомный выбор? Чет или нечет?

«Мерфи посчитал: шестьдесят три процента вероятности выпадения нечет», — механическим голосом сообщил тот.

— Надо же, как много, — протянул Хейн, выпрямляясь. — Жаль, что я ставил на чет.

Ближайший автомат с закусками обосновался в нескольких метрах. Прижав планшет к считывающему устройству и получив нечто, похожее на слегка несвежий сандвич, парень, крадучись, вернулся в безопасный тупик между домами.

Он жил тут вторые сутки и был доволен своим местом. Узкое пространство использовали как свалку мусора и давно забросили. Здания по обе стороны давно забросили. Все окна, когда-либо выходившие сюда, были забиты досками и пластиковыми щитами, так что Хейн не волновался, что кто-то найдет его.

Упав на сложенные друг на друга мешки мусора, парень яростно почесал плечи и живот, оставляя на коже кровоточащие раны. Они были неглубокими и быстро затягивались, но все же пугали. С каждым разом Хейн царапал себя все глубже и боялся, что однажды не сможет остановиться.

Вытащив дневник, он постучал карандашом по листу. На город опускался вечер.

«2 4 число, месяц 7.

Болезнь продолжает развиваться. Не знаю, что делать. Крысы не помогают, их будто не замечают вообще. Неужели придется…»

Последняя фраза осталась недописанной: Хейн боялся даже признаться в этом перед самим собой. Бритоголовая девушка все еще стояла перед его глазами, временами превращаясь в Луизу.

«Не знаю, что делать. Я в полной растерянности».

Спрятав блокнот, парень зевнул и помассировал виски. Он боялся спать, боялся лишиться контроля за телом. Ему казалось, что вирусу хватит всего секунды, чтобы завладеть его телом, починить себе, превратить в нечто опасное, злобное и неуправляемое. Мерфи вскарабкался на плечо хозяина и сочувственно чирикнул.

Опустив взгляд, Хейн испуганно вскрикнул: тонкая кожа запястья превратилась в кровавые ошметки. Он и сам не заметил, как располосовал ее когтями.

— Черт, это уже плохо, — пробормотал он, зажимая царапины. Кровь струилась сквозь пальцы, жадно пожираемая сыпью. Боль быстро отступала, но способ устранения совершенно не нравился парню: он не сможет пожирать себя постоянно.

Надо рассуждать логически. Добыть кровь он может или из людей, или из крыс. Последние отпадают: чесотка больше не воспринимает их, глотает, но не исчезает, а значит, нечего тратить время на мелочь. Он может постоянно расчесывать себя до крови, но это вряд ли спасет. Остались только чужие, незнакомые люди.

— Мерфи, найди людей во всем квартале.

Широкая карта лабиринта низких зданий заполнилась светящимися точками. Крошечные, яркие, неподвижные и быстро перемещающиеся, — все они отражали чью-то жизнь, стремление, судьбу. Когти с силой впились в истерзанные ладони, и Хейн уронил голову, выражая смирение. Он устал терпеть.

Быстро шагая по пустеющим улицам, парень исподлобья рассматривал бредущих навстречу пешеходов, стараясь ничем не выдать своего нетерпения. Перед его глазами клубился алый туман, смешанный со ставшим привычным ароматом крови. Тонкие нити вились от сердца каждого человека, сплетались в единый ком, струящийся перед глазами. Идти становилось труднее, ноги стали в несколько раз тяжелее, на плечи упал неподъемный мешок. Запах пьянил, душил и притягивал, не давая возможности вырваться.

Сглотнув, Хейн резко свернул и осторожно двинулся следом за невысоким парнем с голубым ирокезом на бритом черепе и повязкой на левом глазу. Тот кивал в такт музыке и едва ли заметил преследователя. Лишь когда длинная тень возникла возле него, незнакомец повернул голову и тут же дернулся, запрокинув ее. Острые когти распороли незащищенную шею, пролив на землю теплую кровь.

Подхватив подающее тело, Хейн быстро занес его в переулок и опустил на землю. Забираясь пальцами в открытую рану, парень жадно облизал губы и тут же сбросил плащ, обмазывая открытые участки. Царапина была неглубокой, но пострадал крупный кровеносный сосуд, который дал достаточно крови.