— Уэстфорд не отдавал таких приказов, — пробормотал Бэрримор, даже не дочитав до конца. — И я тоже.

— Вы уверены?

Маркиз снова поднес депешу к свече.

— Господи, это замечательная фальшивка — подпись идеальная, зашифровано великолепно. Не придерешься. Но здесь, — край бумаги едва не касался огня, и Эмори уже хотел выхватить у него документ, когда Бэрримор повернул его обратной стороной и показал Олторпу и Тернбуллу, — водяной знак не такой.

— Водяной знак? — нахмурился Шеймас. — По мне, так он выглядит довольно сухим.

— Это оттиск производителя, оставляемый катком, когда бумагу сначала прессуют, а потом придают ей форму. Это видно, лишь если смотреть бумагу на свет — вот так. Здесь буква «Р» по центру.

Мужчины пришли в замешательство — даже Ландовер вытянул шею, чтобы посмотреть через плечо Бэрримора, пока тот водил пальцем вокруг буквы «Р», едва различимой на документе.

— Здесь должна быть буква «Т» с крестом через основу, — объяснил он. — Один из зятьев Уэстфорда купил целлюлозный завод и стал поставлять ему бумагу за год до побега Бонапарта с Эльбы. Он использовал ее исключительно для секретных депеш.

— Кто еще об этом знал?

— Никто. Только я и граф. Но возможно… ох, полдюжины, а то и больше людей могли знать наши коды и иметь доступ к старым запасам бумаги.

Эмори подошел к окну и посмотрел на туман, прежде чем повернуться к Бэрримору.

— Это доказывает, что я действовал не по своей инициативе; что я не продался французам, что я следовал приказам, уверенный в том, что они написаны рукой Уэстфорда!

— Если бы дело дошло до суда, я, пожалуй, свидетельствовал бы в вашу пользу, — сказал Бэрримор, — хотя мне кажется странным, что вы слепо выполняли приказы, противоречащие здравому смыслу. Ведь Бонапарт был уже схвачен, зачем же понадобилась вся эта нелепая, рискованная игра?

— Мы сами были удивлены, — признался Эмори. — И пришли к выводу, что никто не намеревался везти Бонапарта обратно на Эльбу, во всяком случае, живым.

— Мне трудно понять вас, Олторп.

— Мы думали, вы хотите убить подонка, вместо того чтобы держать его, словно короля, на его собственном острове, — проворчал Шеймас.

— Вы имеете в виду убийство? — вновь вступил в разговор Ландовер, вне себя от негодования.

— Вам никогда не приходилось бросать за борт человека во время шторма? — спросил Шеймас с улыбкой.

— Никогда!

— Тогда ваша совесть будет чиста, когда вы предстанете перед святым Петром.

— Откажись я выполнить приказ, — сказал Эмори, — Киприани нашел бы кого-нибудь другого, но уже испод контрольного британскому флоту.

— На которого нельзя свалить всю вину в случае, если план провалится, — пробормотал Бэрримор и снова посмотрел на фальшивую депешу, нахмурившись и вертя кольцо на пальце. — Вы сказали, что было еще письмо, за которым охотился Киприани?

Эмори протянул руку к сейфу, но тут услышал звук, похожий на выстрел, и выхватил из-за пояса пистолет. Он сразу определил, что выстрел раздался где-то в районе шлюпки.

Эмори бросил Шеймасу ключ от сейфа и устремился к двери.

— Оставайся здесь и не спускай глаз с сейфа!

Аннели сидела, зажав обеими руками рот, на глазах выступили слезы от едкого дыма. Пистолет лежал у ее ног, в воде, которой в лодке собралось уже не менее двух футов. Аннели была в отчаянии. Еще немного — и лодка утонет. И Аннели решила покинуть свой пост.

Вокруг стояла тишина, лишь изредка нарушаемая звуками, доносившимися с других кораблей. Когда порыв ветра на несколько мгновений разгонял туман, Аннели видела огни, даже различала очертания другого корабля, стоящего неподалеку.

У нее не было ни малейшего представления о том, что происходило на борту «Интрепида». Она замерзла, была напугана, промокла до нитки, не знала, жив ли Эмори, удалось ли ему добиться своей цели. Может быть, о ней вообще забыли, бросили ее на произвол судьбы?

А вода в лодке все прибывала.

Никогда в жизни Аннели не поднималась по веревочному трапу. Ни разу не была на борту такого огромного корабля. Она плавала на барже, перевозившей гостей с одного берега Темзы на другой, и в маленьких гондолах по озеру, в то время как пылкие поклонники читали ей плохие стихи.

А сейчас перед ней был корабль. Боевой корабль, со множеством пушек. Аннели насчитала пятнадцать на средней палубе и двенадцать на верхней, плюс различные маленькие пушки спереди и сзади. У Аннели не было выбора, и она поставила ногу на веревочный трап, схватившись за толстые веревки, предварительно проверив, на месте ли пистолет. Но тут лодка покачнулась, пистолет, засунутый за пояс, зацепился за веревку, упал и выстрелил. Аннели потеряла равновесие и едва не свалилась в воду, но сумела удержаться, цепляясь за веревки.