Аннели не в силах была пошевелиться — Я не совсем понимаю, что вы говорите.

— Я говорю, — он наклонился вперед, и кожаное сиденье скрипнуло, — если и есть в небольшой группе Уэстфорда предатель, его надо разоблачить. Главное, чтобы Олторп имел доказательства, которые как можно быстрее следует доставить в Лондон Его голос, холодный и низкий, обволакивал Аннели, словно туманом. Аннели зазнобило. Бэрримор работал с Уэстфордом. Он знал о роли Эмори в войне. Он посылал депеши…

Перехватывал ли он их? Скрывал ли? Переписывал ли приказы, о которых Уэстфорд понятия не имел?

Она сжала кулаки на коленках и отвернулась к окну. Что же она натворила? Она привела Бэрримора прямо к Эмори Олторпу. Но на чьей стороне Бэрримор? Быть может, он и есть предатель и приехал сюда, чтобы украсть у Эмори доказательства своей виновности и уничтожить их?

Почему она не заподозрила его с самого начала? Он всегда был холодным и неприступным, а сегодня вдруг стал разговорчивым, добрым…

Аннели с трудом подавила стон. Надо что-то предпринять, предупредить Эмори. Но как? Ведь она даже не знала, удалось ли ему бежать из Карлтон-Хауса, отправился ли он сразу в Грэйвсенд и добрался ли туда, чтобы встретиться с Шеймасом Тернбуллом.

Бэрримор постучал в стену кареты, отодвинул подвижную панель и приказал кучеру найти «Рога быка».

Она нащупала на сиденье металлический предмет, который взяла со стола регента. Это был нож для вскрытия конвертов. Она спрятала его в складки своего платья, а потом сунула за сиденье. Лезвие было длинным и очень острым. Она не знала, сможет ли вонзить его в живую плоть, но ей стало легче при мысли, что она не так беззащитна, как это представлял себе Бэрримор.

Все виллы и дома на побережье были теперь для Аннели на одно лицо. Так же как таверны. Пахло рыбой и соленой водой, везде валялись отходы. Пара бродячих собак, терзающая кость у таверны, убежала со своим трофеем, когда дверца кареты открылась и из нее появился Бэрримор.

Окружающее явно не произвело на него никакого впечатления. Кучер долго искал нужную таверну. Вокруг было многолюдно, горели фонари. Но сама таверна оставалась темной и тихой, ставни и дверь были наглухо закрыты. Кучеру даже стало не по себе; на всякий случай он вытащил из-под сиденья ружье и положил на колени.

— Подождите здесь, — бросил маркиз, закрывая дверцу кареты.

— Эмори может не поверить, что вы пришли помочь. — сказала Аннели, стараясь унять дрожь в голосе. — Если же его там нет, боюсь, как бы мистер Тернбулл не пристрелил вас.

Бэрримор согласился с ней, правда, очень неохотно:

— Тогда идите рядом со мной, но, если я скажу вам бежать обратно к карете, вы побежите, поняли?

Аннели кивнула. Она заметила, как он потрогал выпуклость под пиджаком. Там был пистолет, который Бэрримор взял у кучера.

Подойдя к таверне, он дважды постучал в дверь.

Аннели стояла у него за спиной, поглаживая карман плаща, где был спрятан нож. Ночь выдалась настолько холодной, что изо рта шел пар. На стук Бэрримора никто не откликнулся; тогда он забарабанил с такой силой, что две дворняжки залились неистовым лаем, а из окна соседнего дома кто-то прикрикнул на собак и выругался в адрес барабанившего в дверь.

— У нас закрыто, — донесся наконец из-за двери хриплый голос. — У нас здесь больные лихорадкой. Утолите жажду где-нибудь в другом месте.

— Мне не надо утолять жажду, — сказал Бэрримор тихим голосом. — Я приехал из Лондона по делу особой важности.

— Говорю же вам, у нас закрыто. Приходите утром.

— Утром может быть слишком поздно. Человек, ради которого я приехал…

— Здесь его нет. Никого нет, только я и две шлюшки. Бэрримор подождал немного и прошептал:

— Мне нужен Эмори Олторп. Он здесь?

Наступило молчание. Потом тот же голос спросил:

— Кто вы и зачем он вам нужен?

— Мое имя вам ни о чем не скажет. Я… — Бэрримор вздрогнул, когда к его шее приставили дуло пистолета.

Аннели не успела опомниться, как ее потащили прочь от двери и зажали рот. Краем глаза она увидела, как третий мужчина забрался в карету и приставил пистолет ко лбу насмерть перепуганного кучера.

— Итак, кто вы такой? — обратился первый мужчина к Бэрримору.

— Мое имя вам ничего не даст, но должен предупредить вас, что имя молодой леди, с которой вы так непочтительно обращаетесь, — мисс Аннели Фэрчайлд. Она под моей защитой, и если хоть один волос упадет с ее головы, вы дорого за это заплатите.

Мужчина с пистолетом не успел ответить, поскольку в этот момент дверь таверны со скрежетом открылась.

Лорд Бэрримор посмотрел в глаза Тернбуллу. Ирландец, в свою очередь, остановил взгляд на Аннели, прежде чем приказал своему человеку ввести их внутрь. Третий мужчина легонько толкнул пистолетом кучера, и тот моментально исчез.

Аннели вслед за Бэрримором втолкнули в темное помещение и закрыли за ними дверь.

По приказу Шеймаса Тернбулла зажгли две лампы. Одну поднесли к лицу Аннели. И на лице, и на волосах у нее все еще оставались следы серебристой пудры; и ее блеск отражался в зеленых глазах девушки.