— Мы сделаем всё от нас зависящее, — заверил меня главный из них и закрыл дверь, оставив нас с Костей в коридоре. Мне столько всего хотелось ему сказать, но нужных слов никак не находилось.

— Я должен был предупредить, — виновато покаялся он, — но вы были недоступны.

На друга было страшно смотреть.

— Это, — после долгой паузы выдал я, — не твоя вина. Я сам всё разрушил.

Я отходил лишь раз, чтобы найти медсестру, которая бы присмотрела за Егором и вколола успокоительного Павловой, после того как сквозь стиснутые зубы поклялся придушить её, если с Ниной что-то случится.

— Я… Я не хотела, — заикалась Каринка, безостановочно теребя край блузки и не глядя мне в глаза. — Просто всё выглядело так… как…

— Я тебе всё сказал, — процедил сквозь сжатые зубы.

***

Новость о том, что операция прошла успешно, была самой счастливой и в тоже время самой горькой в моей жизни. Больше всего на свете я боялся, что сломал её окончательно.

***

Дни в больнице тянулись невыносимо долго. Я проводил часы, просто просиживая возле палаты жены, боясь отвлечься хотя бы на час. Казалось, что за этот час случится что-то непоправимое.

— Не сходи с ума, — требовал Костя, — она под охраной.

Он не понимал, что в жизни имеются такие опасности, от которых не способна сберечь ни одна охрана.

Я уезжал лишь пару раз. Первый раз чтобы взглянуть в глаза человеку, похитившему моего сына и наехавшему на Нину. Я бил его долго и с каким-то зверским упоением. Парень стенал и молил прекратить. Я не был зверем, но страх за любимых выбил из меня остатки человечности.

— Девчонку в дурку, лечиться.

— А этого?

— Ментам, пусть закроют… без разницы, за что, главное, чтобы Нину ни одна сволочь не потревожила.

С неё уже меня хватит.

***

Нина выжила. И пусть не желала меня видеть, я решил воспринимать это как хороший знак. Значит, в ней были силы сопротивляться, и я знал, что если это так, то моя девочка обязательно справиться со всем.

Егора активно готовили к выписке, врачам пришлось продержать его в больнице какое-то время, стабилизируя состояние ребёнка — пережитый стресс заметно отразился на его состоянии.

Все эти дни я старательно игнорировал присутствие Карины поблизости, даже когда ненадолго заглядывал к сыну. Впрочем, она и сама не особо добивалась моего внимания, виновато опуская голову каждый раз, когда я появлялся на пороге палаты.

Она подошла ко мне в тот день, когда они с Егором должны были отправиться домой.

— Хочешь, я скажу ей, что это я во всём виновата?

Медленно поднял голову на Павлову, удивлённо уставившись на неё.

— Придумаю что-нибудь? Ну, что я тебя там… опоила, угрожала или ещё что-нибудь.

— По-моему, ты перечитала женских романов.

— Я не читаю женские романы! — вспыхнула она, но быстро взяла себя в руки под моим тяжёлым взглядом. — Без разницы. Я найду что ей сказать.

Усмехнулся.

— Нет, не хочу.

— Илья, я хочу помочь…

— Нет, я сказал, — повторил куда с большим нажимом. — Я вообще хочу, чтобы ты с этого дня обходила мою жену за километр.

— Я… я не хотела причинять ей вред. Наверное, у меня окончательно снесло крышу после встречи с матерью. Но мне правда… очень жаль. Я должна хоть как-то тебе помочь.

Снова качнул головой.

— Нет, Карин. Мне не нужно помогать. Ибо во всём, в первую очередь, виноват лишь я один…

***

Нина

Настоящее время

Наш круг замкнулся. Теперь вся наша странно-страшная история лежала у меня как на ладони, со всеми своими невероятными совпадениями и подробностями.

— Она всё равно пришла.

— Знаю. Извини…

— Прекрати! Прекрати, — стукнула от души по коленям. — Я больше не могу слушать твои извинения, и тон этот… Илья… мне от твоего осознания вины абсолютно не легче. Даже наоборот. Это украденное счастье. «Я переспал с ней случайно, хотя мог и не делать этого». А я теперь что должна? Роптать на судьбу, что лучше бы ты смог…

Он с чувством провёл руками по лицу.

— Теперь ты знаешь всю мои историю. Добавить больше нечего, кроме того, что, несмотря на нагромождение лжи, я всегда был честен по отношению к тебе в своих чувствах.

— Лучше бы не добавлял, — вздохнула я. — Хотя… Ещё вопрос. Зачем ты прислал мне ту психологиню?

— Кого?

— Ну ту фифу-психолога, которая решила учить меня жизни и позитивному мышлению.

— Когда это было?

— В больнице.

Он завис, после чего медленно проговорил: