Шрифт:
В трубке раздается только дыхание. Думай, сволочь, думай. И решай уже наконец-то.
— Я подпишу, — говорит. — И что потом?
— Если ты считаешь, что я твою подпись выпрашивал шантажом, то ошибаешься. Видео — это так, развлекательный контент, чтобы ты знал, что у меня на крючке.
— Подонок, — бросает напоследок и отключается.
Подпишет, я уверен, чтобы выиграть себе немного времени и подумать, что делать дальше.
И я оказываюсь прав. Курьер привозит документы через минут сорок, и я довольно смотрю на едва не порвавшую бумагу подпись.
— И что теперь? — интересуется Мариб.
— Теперь пусть подпишет Ксюша, а ты… — улыбаюсь другу.
— И для меня опять роль нашлась?
— Надо ОБЭП натравить на нашего нервного друга. Пусть ещё больше понервничает.
Мариб кивает и говорит мне:
— Поезжай уже, а то сам весь дергаешься.
Два раза меня просить не надо. Я сажусь в машину и бросаю документы на сиденье рядом.
Вот и все, скоро Ксюша станет свободной. И мы наконец-то сможем пожениться.
Зайдя в дом, почти бегом пролетаю мимо удивлённой мамы наверх и распахиваю дверь в комнату.
— Амиль, что-то случилось? — немного испуганно спрашивает Ксюша, вытирая волосы полотенцем.
— Случилось, — киваю и, подойдя к ней, целую с напором.
Упирается кулаками в мои плечи, и я отступаю. Да, Ксюшу понять можно. Ворвался, набросился, ничего не объяснив.
— Амиль, не пугай меня.
— Все хорошо, цветочек, — успокаиваю ее и протягиваю бумаги.
Ксюша отбрасывает полотенце и разворачивает документы. Несколько минут читает, все чаще ошарашенно моргая.
— Но как?.. — даже не может закончить вопрос, но я понимаю.
— У меня есть свои рычаги давления.
— Ты его шантажировал? Ты не понимаешь, он это так просто не оставит. Он опасен, особенно когда его загоняют в угол…
— Ксюш, — беру ее за плечи, — я со всем разберусь, но не стоит его бояться. Подписывай.
— Я и не боюсь, — пожимает она плечами и, взяв со стола ручку, ставит свою подпись.
Глава 30
АМИЛЬ
— И как все идёт? — спрашиваю у Мариба, наливая кофе.
— Как надо, — усмехается он в трубку. — От нашей доблестной полиции Глущенко уже не отвертится. Тем более я им подкинул очень интересную информацию.
— И этот ублюдок не пытался надавить на семью Ксении?
— Парни сказали, что все тихо. И поверь мне, его сейчас волнует только спасение собственной шкуры. Наше государство очень не любит, когда от него укрывают налоги. А это только верхушка айсберга. Когда вскроется все… — Мариб замолкает, но я прекрасно понимаю, о чем он. — В общем, к бабке не ходи, сядет он надолго и не по одной статье. Сегодня наш товарищ из отдела звонил и тонко намекнул, что вряд ли после сегодняшнего вызова Глущенко вернётся домой.
— Надеюсь, — говорю я. — Хочу, чтобы Ксюша жила нормально, а не шарахалась от каждого шороха.
— Все будет, дорогой, — успокаивает меня друг. — Буду держать тебя в курсе.
— Давай. Спасибо.
Положив телефон на стол, отворачиваюсь к окну и задумываюсь. Вроде бы все идёт ровно так, как я и планировал. Документы на развод готовы и подписаны обеими сторонами, ублюдок готовится сушить сухари и разориться на адвокатах, тетушка перестала давить на меня, даже мило общается с Ксюшей, мама вообще счастлива. Неужели все налаживается?
Нет, есть ещё кое-что…
— Амиль, — слышу голос Ксюши за спиной.
Так задумался, что даже не услышал ее шагов. Оборачиваюсь с улыбкой и говорю:
— Доброе утро.
— Я уже думала, ты опять уехал с самого утра и даже не разбудил меня.
Она подходит и, обвив мою талию руками, кладет голову на грудь.
— Сегодня не так много дел. А ты ничего не планируешь?
— А что я могу планировать? — усмехается Ксюша как-то грустно. — В какой комнате провести сегодняшний день или какую книгу почитать?
Н-да… Приплыли. Она снова чувствует себя пленницей. Пора прекращать это. Если Мариб прав, а он в принципе редко ошибается, то Ксюша может спокойно перемещаться по городу. Даже без сопровождения наших парней. Хотя я люблю перестраховаться, чтобы не получить неприятный сюрприз.
— Эй, ну ты чего? — беру ее за подбородок и поднимаю голову вверх. — Позвони подруге, сходите за покупками. Ну, или в кафе посидите, пообщайтесь.
— Можно? — удивлённо спрашивает, кажется, не веря.
— Ксюш, — мягко говорю, улыбаясь, — ты свободный человек и можешь делать что хочешь.