— Туда! — он кивнул головой в нужном направлении, и они с Хоронякой, пригнувшись, полезли в чащу.

Двигались они не особо быстро. Здесь главное — не скорость, а скрытность, поэтому в первую очередь глядели под ноги, уворачивались от веток, чтобы не создавать шум.

Конечно, двигаться так долго бы не получилось — от подобного способа передвижения неимоверно быстро устаешь. Однако долго идти им было и не нужно.

Они шли на перехват пятерки целей, и вот, в очередной раз сверившись с приватником, Рико присел в кустах — метрах в трех от него растительность редела, там было нечто вроде тропы, и Рико справедливо рассудил, что если и будут те пятеро идти мимо, то по идее пойдут они именно по этой тропе.

К слову, пятерка неизвестных сбилась в кучу, шла толпой, так что вряд ли это разведчики. Да и опять же — что разведчикам тут делать? Ложные цели «Ро-Кот» должен был сбросить довольно далеко отсюда…

Рико затаился. Рядом с ним присел и Хороняка.

Некоторое время они сидели молча, вслушиваясь в окружающие их звуки, пока, наконец, не услышали доносящиеся издалека голоса.

— Давай просто забудем ту ночь, будто и не было ничего! — вещал один.

— Петрович! Да ты охренел! Как это забудем? Я отстоял и свою, и твою смену!

— Ну, ты молодой, я старый. Все справедливо!

— Ты дрых, как скотина, а я всю ночь дежурил? Где тут справедливость?

— Так, хватит трындеть! Петрович! Сегодня ты дежуришь. Причем третью смену, понял?

— Что, это с трех ночи и до утра? — заныл тот, которого старатели услышали первым. — Давай хоть вторую тогда…

— Все. Вопрос закрыт!

— Может, с кем махнемся, а, ребят?

— Нет уж. Хоть немного от тебя отдохнем!

— Да я вас трогаю, можно подумать!

— Ты нас не трогаешь, а вот вонь твою нюхать не хочу!

— Да какую вонь?!

— Ты ботинки как снимаешь — вся живность в радиусе километра дохнет! Ты вообще ноги моешь? Чего они воняют так?

— Дык они ж из задницы растут.

— О как! А у меня чего не воняют?

— А ты руки понюхай, — съязвил Петрович.

— А ну, тихо!

Все пятеро замерли, уставившись кто куда: кто на главного, кто просто по сторонам, а кто и на землю, себе под ноги.

Рико неодобрительно покосился на Хороняку. Именно он и привлек внимание противников — щелкнул предохранителем.

— Чего там? — тихо спросил называемый другими Петрович.

— Да черт его знает…щелкнуло что-то… — пробормотал его товарищ.

— Чего щелкнуло?

— Да я откуда знаю…

— Щелкнуло, говоришь… — Петрович, который разглядел через листву Рико, оказался худым, тщедушным мужичком лет пятидесяти с хвостом. Он удобнее перехватил свое оружие — какой-то древний карабин, и двинул к кустам.

Остальные последовали его примеру — приготовили оружие, вскинули его и принялись крутить головами.

Вот ведь, черт! Надо ж было их вспугнуть так? Чертов Хороняка, не мог раньше снять предохранитель! Вообще, судя по рассказам Юджина, по тому, как поступил Хороняка сейчас, он будто специально их сливает. Но зачем? Нет, никто никого не сливает, это уже, скорее всего, просто старческое слабоумие так проявляется.

Собственно, именно по таким моментам до Рико и дошло, почему Хороняка получил свою кличку. Довольно часто он умудряется налажать, да еще и так, что подставляет под удар своих напарников. Вон, как сейчас, собственно.

Ну, что ж с него взять? Одним словом — Хороняка.

Но черт бы его подрал! Ну и что теперь прикажете делать?

Особо вариантов не было, так что Рико просто схватил светошумовую гранату, вдавил активатор и швырнул ее прямо на тропу, под ноги банды.

— Граната! — раздался крик, полный удивления и страха.

Люди заметались, но слишком мало у них было времени, и слишком они были не готовы к подобному повороту событий.

Рико едва успел отвернуться, фильтры его шлема только что включились, повинуясь его приказу, как граната полыхнула.

Рико все же немного не успел, и неприятный звук резанул и ему по ушам. Однако, по сравнению с тем, как досталось пришлым, да и Хороняке тоже (который, похоже, вообще не понял, что произошло) Рико отделался легким испугом. Ну, еще бы, не хватало огрести от гранаты, которую он сам же кинул.

Яркая вспышка, сопровождающаяся отвратительным резким звуком, от которого, как казалось, голова вот-вот взорвется, прошла. На земле корчились пять тел, а рядом с воем ломал кусты ослепленный Хороняка.