– Лена-а, - хриплю я сипло, потому что во рту пересохло.

Она кладет мне обе ладошки на лицо и сама тянется губами к губам. Целует сначала нерешительно, потом со все возрастающим пылом. Я же забываю обо всем.

В чувство меня приводит ее встревоженное:

– Платон!

Я держу ее под попу на весу, а стояком трусь о промежность. Отпускать ее не хочется, но как-то нужно вернуть себе контроль над самим собой. Ей пока нельзя. Отстраняюсь. Становится пусто и холодно. Ладно, я почти уже привык к воздержанию, поэтому притягиваю девушку обратно и вздыхаю:

– Спать пошли.

Она смотрит на часы и соглашается:

– Пошли. Поздно уже.

Утром не отказываю себе в том, чтобы приласкать аппетитные изгибы. Кажется, пальцы притягиваются к шелковистой коже. Лена извивается под моими ласками, ее стоны звучат как музыка. Когда же пройдут эти проклятые пять дней?

Мне надо на работу, ей на учебу. Но даже в кабинете офиса перед важным совещанием и на нем тоже мои мысли заняты Леной.

Я предвкушаю вечер у нее дома. И ночь в ее постели.

Уже после обеда мне звонит Орлов, просит о встрече. Хочу отказаться, но он бывает временами полезен, поэтому предлагаю ему подъехать в офис. Дел - куча, раскатывать по Москве времени нет.

Макс заявляется с опозданием, подмигивает секретарше и разваливается в кресле в кабинете.

Удивленно приподнимаю бровь.

Макс садится нормально.

– У меня мало времени. И ты опоздал.

– Да я узнать хотел, как все прошло с давлатовской падчерицей. Обломилось?

– Не помню, чтоб мы с тобой это обсуждали.

– Платон, ты, что, думаешь, я совсем дурак?
– обижается Орлов, - Твоего интереса не заметил бы слепой.

– Макс, разве тебя касаются мои дела?

– Как тебе сказать. Я сегодня к Киру ездил. И Ленка там была. Она обычная вертихвостка. Да чё болтать-то. На вот, смотри.

Он сует мне под нос свой сотовый и в руке, которой я держу аппарат, рождается такое ощущение, будто мне под ногти воткнули иголки. Раскаленные. Желание разжать руку и бросить вещь очень велико. Но я не позволяю пальцам разжаться, хоть и горю изнутри. Даже чувствую запах горелой плоти.

На экране Лена. С распухшими от моих поцелуев губами. Или не только моих? И Кирилл, который склоняется к ней, ласково убирая упавшую ей на глаза прядку волос. Ее волос, аромат которых я ощущаю, как будто вдохнул его секунду назад. А руки помнят их шелковистую мягкость.

Леночка... Лена... Еленка... Как же так? Ведь утром ты млела от моих поцелуев и улыбалась так же нежно, как сейчас улыбаешься ему.

Ролик прерывается. Но Максим...

– Я не стал снимать дальше, как они лижутся. Они меня заметили.

Наверное, я бы уцепился, как утопающий за соломинку, что это не сегодня. Но даже такой возможности у меня не оказалось. Её отняло разбитое лицо Гордеева. Так он выглядел только после встречи с Самиром.

Почему всё так?

Глава 9.

Платон

Возвращаю телефон обратно Орлову, не подавая виду, какая буря бушует внутри.

– И что?

Лена - мое слабое место. А демонстрировать слабости - не стоит.

Он не ждет такой реакции, впадает ненадолго в ступор.

– Как что? Я думал...

Перебиваю:

– Индюк тоже думал, пока из него суп не сварили. Ты что хотел-то?

Зачем он вообще пришел? Может, врет насчет Лены?

– Это... Я денег хотел занять.

– Девчонка тогда причем?

– Ну, так.

На видео Лена и Кир не целуются. Стоят рядом. По большому счету, это ничего не значит. А Макс... Такой соврёт, недорого возьмет.

– Скажи мне, Макс, я похож на Гринпис, службу помощи бездомным или еще какую благотворительную организацию?

Орлов мгновенно краснеет от злости:

– Значит, денег не дашь...

Подскакивает с кресла и за секунду оказывается у двери.

Оттуда уже не боится выступать:

– Я Киру всё расскажу!

Бросаю холодно:

– Валяй.

Расскажет он, надо же! Чтобы рассказать, нужно что-либо знать. Да и Гордеев мне по барабану.

В голове - каша. Мне кажется, что Орлов всё придумал, чтобы я, находясь в неадеквате, отсыпал ему бабла. Однако память воскрешает жест Кира, которым он поправляет Лене волосы. Так не прикасаются к постороннему человеку.