— Камилла?

Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

— Да?

Несколько мгновений он молчит, размышляя, прежде чем заговорить. Затем он протягивает руку и берет один из моих набросков. Я молчу, пока он рассматривает рисунок. Держу пари, он даже не знает, что это.

— Это прекрасно, — задумчиво произносит он, слегка наклонив голову. — Что это?

— Это пояс. Часть линии аксессуаров, которую я разработала, — я забираю рисунок обратно, смеясь про себя. Почему он вдруг стал таким дружелюбным?

— Хочешь сделаю для тебя?

Он невесело взглянул на меня.

— Я не ношу ремней.

Он тянется к кромке своей футболки и задирает её. Я ожидаю, что он покажет мне то, что он носит джинсы без ремня, но всё, что я замечаю, — это подтянутый живот. Во рту пересыхает, и я хватаюсь за дверь, чтобы не упасть. Чёрт возьми. Я могу порезать палец пройдясь по любой из этих чётко очерченных линий.

— Единственный аксессуар, который я ношу — это пистолет.

Он поворачивается на босых ногах и уходит.

— Я не могу пристрелить тебя гребанём ремнём.

Моментально, моя похоть исчезает, и лицо искажается от ярости. И, не находя слов, я в гневе захлопываю дверь.

Глава 9

Джейк

Она делает это нарочно. Клянусь, от всего этого девчачьего дерьма у меня мозги розовеют. В общем, прямо сейчас я чувствую себя чертовски возбуждённым.

Я стою позади Камиллы Логан в отделе косметики в «Harvey Nichols5», наблюдая, как леди за прилавком то и дело предлагает ей всё новые и новые товары, чтобы Камилла попробовала их, при этом рассыпаясь в хлёстких положительных отзывах о каждом оттенке помады, которую она наносит на губы Камиллы. Лично я думаю, что естественный оттенок губ идёт ей куда больше, но предполагаю, что моё мнение не нужно или не важно ни для кого. Я закрываю глаза, когда Камилла наклоняется передо мной, приближаясь к зеркалу, чтобы взглянуть на последний оттенок помады. Она и это делает нарочно. В своём сознании я всеми силами заставляю свои мысли прийти в норму, пытаясь стереть мысленный образ её упругой задницы, находящейся на расстоянии вытянутой руки, и снова открываю глаза только тогда, когда уверен, что взял себя в руки.

Надо было держать глаза закрытыми. Она смотрит на меня в зеркало, медленно сжимая губы вместе в течение нескольких дразнящих секунд, прежде чем начинает обиженно надувать их. Мой член дёргается, и я кашляю, быстро отводя взгляд, тем самым пользуясь возможностью прийти в себя. Она определённо делает это нарочно.

Я не играю в её глупые игры. Я не знаю, о чём, чёрт возьми, она думала вчера утром, подкрадываясь ко мне вот так. Одно необдуманное движение с моей стороны, и она могла бы умереть у меня на руках. Когда я прижал её к полу, то не увидел в её глазах ни капли страха, который должен был присутствовать в них. Было что-то ещё, и мне это не понравилось. Это было заманчиво. Ужасно заманчиво. Я едва удержался, чтобы не наброситься на её рот своим.

А потом, прошлой ночью, она заставила меня терпеть её и эту глупую подругу. Боже, я никогда не боролся с собой так отчаянно, и это не имело ничего общего с девчачьим дерьмом, которое она мне навязывала. Мои чёртовы глаза отказывались смотреть в ноутбук. Они продолжали цепляться за неё и искать. Её лицо, во всяком случае, такое красивое, просто ошеломляющее, стоит ей улыбнуться. Она не улыбается открыто на фотографиях, на своих фотосессиях. Всё угрюмо и в основном невыразительно. Это чёртова трата времени.

Я смотрю на Камиллу, и моё сердце замирает. Её присутствие, хотя и вызывающее, но оно успокаивает. Я никогда не пойму этот контраст.

Это чёртова проблема, потому что я не должен смотреть на неё так, как сейчас, и у меня определённо не должно возникать в голове этих проклятых глупых мыслей. Но от моего внимания не ускользнуло и то, что вчера у меня не было ни одной плохой мысли о прошлом, и прошедшей ночью, когда я пытался устроиться поудобнее на этом чёртовом диване, я думал о Камилле, и только о Камилле. И это в равной мере и облегчение, и беспокойство.

Я обвёл взглядом зал, избегая Камиллы и зеркал. Мой телефон звонит как раз вовремя. После встречи со сводным братом Камиллы, Ти Джеем, я немедленно написал Люсинде и попросил её узнать о нём как можно больше. Он мне не нравится. Он изворотлив, и у него вкрадчивое лицо, которое так и просит, чтобы его ударили… немного похожее на лицо их отца. Не могу передать, как трудно было удержаться и не вмазать ему. Брат Камиллы, нахальный ублюдок, имел наглость сказать мне, чтобы я присматривал за ней. Идиот! Если бы на него удалось найти хоть что-то эдакое, это дало бы мне повод, который я искал, чтобы разорвать его на части.

Я открываю сообщение Люсинды. Поиск ничего не дал. Чистый, как чёртово стекло. Само собой. Вздохнув, я набираю ответ.

«Курьер? Кто принёс эту угрозу?»

«Курьера не было. Во всяком случае, не в тот день.».

Я хмуро смотрю на экран, не понимая, что это значит. Я бросаю писать и звоню ей, блуждая в нескольких футах от Камиллы, но не сводя с неё глаз.

— Курьера не было? — спрашиваю я, когда Люсинда берёт трубку.

— Нет. Никого.